Читаем Повесть о печальном лемуре полностью

— Что-то подсказывает мне, что ты пишешь его через «о». А это отнюдь не карманный бот, а почтовое судно, и писать его следует через «а» — пакетбот.

— Пирога, каноэ, фелука, драккар...

— Каравелла, баркас, барк, барка...

— А барк и барка — не одно и то же? — спросила Елена Ивановна.

Виталий Иосифович оживился:

— Ах, милая, они даже не муж и жена. Барк — судно серьезное, мачт у него никак не меньше трех, богатое парусное вооружение — на грот- и фок-мачтах паруса прямые, а на бизани — косые. Есть, правда, еще баркентина — у той косые паруса на двух мачтах, а прямые только на фок-мачте. Ну а если мачты только две, то это уж не барк, а бригантина. Вот вам и следующие слова в списке — баркентина и бригантина. А барка — грузовая плоскодонная посудина, на таких зерно купцы по Волге перевозили, это наше, российское изобретение.

— Ага, — подхватил Михаил Сергеевич. — А где бригантина, там и бриг.

— Галеон, клиппер, шхуна...

— Галера, шнява, коч...

— Шлюп, шлюпка... Ты ведь не думаешь их поженить, а? Шлюп все же корабль, хоть и одномачтовый. А еще флейт, никакого отношения к флейте не имеет, просто голландский корабль о трех мачтах, причем борта у флейта закруглялись вовнутрь, к палубе, — это чтобы налог уменьшить.

— Скучно с тобой, — сказал Миша, — все-то ты знаешь.

На этом — хотя в запасе у ВИ оставались трирема, ладья, шитик, шаланда, струг, галеас и кое-что еще — решили прерваться. Предстояло еще «обделать» березу — сговорились на после обеда, к каковому Миша, естественно, был зван и, забрав топор, отправился домой, шевеля губами: видно, тоже вспоминал слова.

Оба старика были больны словами. Ими играли, жонглировали, любовались. Их обожали и ненавидели. За них переживали. «Тут одну даму встретил у ветеринара, Ларсика ходил прививать, — рассказывал ВИ соседу. — Разговорились, она и спрашивает: а вы часто чистите ему паранормальные железы?» — «Ну а ты ей что?» — «Уж очень красивая была баба, я очень аккуратно ответил: да, знаете, параанальные чищу каждые три месяца». А мягкосердечный Михаил Сергеевич как-то раз невероятно возбудился в присутствии ВИ и Елены Ивановны, увидев лучезарного идиота, вопящего с экрана: «Вау как чисто!»

— Решительно заявляю, — сообщил Миша, — что в каждом городе надлежит обустроить специальный помост, на котором нещадно бить плетьми любого, кто произнесет прилюдно упс или вау или пальцами изобразит жопу, полагая, будто изображает влюбленное сердце.

— Туда же отправлять и тех, — одобрительно закивал Виталий Иосифович, — кто говорит по ходу в значении похоже, а также соединивших вполне приемлемые имеет место и имеет быть в урода имеет место быть. Я бы порол и за прикольный со всеми дериватами, но дочку и внука жалко.

— А как тебе две таблетки вольтарен, стакан фанта, ешьте нутелла? С какой стати их перестали склонять?

— Пороть! Непременно пороть! — резвился ВИ.

Он всерьез печалился, наблюдая, как исчезает из телевизионного обихода песня, которую обычно — да, правильно — поют, а ее место занимает некая композиция — а ту, ясное дело, спеть западло, ее конечно же исполняют. Кривился от инфы — хотя вроде бы удобно, зачем время тратить на информацию? Правда он и информацию в редакторском раже норовил заменить на сведения, хотя не все авторы соглашались. Чего уж тут говорить о простеньком содержании, когда повсюду растопырил щупальцы контент. А уж как раздражался экс-редактор Затуловский на посыпавшиеся градом английские словечки. Ну ладно, бормотал он, с вашими логинами и аккаунтами я бы смирился, вы их в конце-то концов и придумали, но все эти маффины, дрессинги — тьфу. Приходит, скажем, Антон Павлович в трактир, к нему тут же подбегает половой: с каким дрессингом-с, прикажете? С топпингом каким подавать бланманже? А как-то раз, услышав слово ассамбляж, старик порывался набить морду источнику звука, но тот уж очень сильно походил сложением на бабушкин буфет, и Виталий Иосифович спасовал. Тяжко, ох тяжко приходилось ему под лавиной новых слов — монстров, чужаков, так быстро завоевавших его родную планету, и он не успевал уворачиваться от какого-нибудь эквайринга, как его настигал очередной лайфхак...

Услышав в какой-то телепередаче, что «деревня — это место удовлетворения рекреационных потребностей городских жителей», он поделился этой новостью с Михаилом, и только основательное приобщение к косорыловке (да хранит Господь милосердную Елену!) привело их в состояние относительного покоя: не все так плохо! Могли они и внезапно позвонить друг другу, а то и прибежать, услышав очередной шедевр рекламы:

А Мишка в ответ: