— Не сможете? Да что с вами? Ваша жена в тюрьме по обвинению в убийстве, которого не совершала, а вы не хотите ее видеть? Да она из-за вас туда попала!

— Из-за меня?

— А из-за кого же? Она думает, что вы убили того мужчину из ревности и защищает вас!

— Но я никого не убивал! Меня там даже не было, я сразу ушел! Моя бедная Сара… poverina… amore mio…

— Так поговорите с ней! Объясните. что вы никого не убивали!

Мужчина вскочил.

— Я пойду! Я пойду прямо сейчас!!!

Дверь открылась и на пороге показался лейтенант Пизани в сопровождении двух карабинеров.

Увидев Сашу он сморщился, как от зубной боли.

— Синьор Арнальди, мы хотим поговорить с вами.

Саша кивнула Симоне и быстренько смылась.

***

Сплетни в квартале распространялись со скоростью, достойной Неаполя. В пекарне уже во всю обсуждали Симоне.

— Такой тихоня, казалось, милый человек, и на тебе!

А кто-то повторил фразу, сказанную Сарой на вечеринке: — В тихом омуте!

Может, Симоне и правда прикончил фальшивого прорицателя из ревности? Но теперь карабинеры разберутся. Уж с двумя супругами точно, тем более, умница Флавио не даст спуску бывшему заместителю.

Вернувшись домой Саша схватилась за дневник, запихивая булочки из пекарни в рот и запивая их водой из бутылки. Не до чайника, так хотелось скорее взяться за дневник.

— Значит, ты жила в начале XVII века… Мне повезло, что ты так поздно приехала в Венецию и пишешь на итальянском, а не на диалекте… И я обязательно узнаю, как тебя звали!

***

ИЗ ДНЕВНИКА.

Это был поистине восхитительный вечер! Большие зеркала усиливали свет люстры и казалось, что кабинет увеличился в размерах, его пространство бесконечно повторяли зеркала.

Я держала в руках великолепный веер… поверни его вправо и он приобретал цвета лагуны на закате, одновременно и синий и золотой. Поверни влево и он становился пурпурным, как вода возле Кьоджи.

Какого цвета лагуна? Зеленая, лиловая, голубая, охряная, оранжевая в полдень и темно фиолетовая после грозы. У воды нет цвета, она лишь отражает тот цвет неба и зданий, что смотрят в нее.

Может быть поэтому в Венеции так любят зеркала? Ведь именно здесь появилось первое зеркало. Это город отражений, в воде и в зеркалах, как этот кабинет, меняющий свои очертания и размеры. Так и Венеция все время меняет свой облик и свои размеры. но также, как в зеркалах, это лишь иллюзия…

Конечно, он поинтересовался, понравился ли мне веер. И я не покривила душой, сказав, что он великолепен. Я не такая наивная, как может ему показаться. пусть я редко выходила из дома и никогда не была в свете, но я читала книги, а Марта и Маттео рассказывали мне о жизни в городе. Но перед Карло мне совсем не хотелось притворяться, изображая светскую даму.

Раньше я часто думала, суждено ли мне встретить человека, в которого я смогу влюбиться? Каким он будет? Но я и предположить не могла, что им станет самый знаменитый магистрат Венеции, самый таинственный, если верить слухам.

Он улыбался своей неотразимой, чуть кривой улыбкой, а я таяла от счастья и почти не слышала, что он говорил.

Официант спас меня от смущения, когда я не расслышала вопроса Карло и глупо улыбалась в ответ. Он наполнил чашки игристым белым вином, но я не заметила его вкуса.

— Поверьте, дорогая, что мне не свойственно приглашать дам в локанды, пусть даже такие шикарные, как эта, я мало хожу на приемы, но не потому, что мне этого не хочется. Я просто не нахожу для этого времени.

— Я не ожидаю, что самый уважаемый из шести Повелителей ночи Венеции ведет активную светскую жизнь, — я возгордилась, произнеся эту вежливую фразу.

Официант снова прервал молчание, подав дымящееся ризотто с мелкими креветками из лагуны. Я что-то говорила, глупое и ненужное, и в конце концов сморозила полную чушь. Кто дернул меня за язык? Я сказала, что он может не опасаться меня, я совсем не стрега, не ведьма, как Грациана, соблазнившая в XV веке одного из его предков с помощью приворотного зелья. Я так явно дала понять, что наводила о нем справки…

Но Карло нежно тронул мою руку, снова улыбнувшись своей невероятной улыбкой. Мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался!

Но нам опять помешали, явился один из стражей с запиской для Карло.

— Я надеялся, что мы сможем спокойно поужинать, но ничего не получится. Наслаждайтесь десертом, я знаю, что Марта ждет вас на улице, но уже стемнело, и я приставлю к вам одного из стражей, я хочу быть уверенным, что вы доберетесь домой в безопасности.

Наверное, случилось что-то серьезное. Почему-то я начинаю волноваться. Или так всегда, когда ты любишь, то всегда волнуешься?

<p>Глава 10. Венеция, 1623 год</p>

Дело, лишившее магистрата приятного ужина, так же лишило трапезы и посетителей локанды Ла Монтина.

⠀ Отец Грегорио Бартоломени пересек риа деи Санти Апостоли, чтобы зайти на чашечку горячего шоколада в давно любимую им таверну.

Что лучше согреет в холодный декабрьский день, чем горячий бархатный напиток!

⠀ Закутанный в черный плащ с капюшоном с белой подкладкой, тучный священник убыстрил шаг, чтобы поскорее добраться до вожделенного заведения.