- Я слышала. Поэтому я и приехала к тебе. - Она обнимает меня еще крепче, после чего отпускает и отстраняется. - Я вижу, вы обе все еще ввязываетесь в неприятности, - говорит она, глядя на Симону, которая не поднимается с пола.

- Простите, миссис Лавендер.

Я помогаю Симоне подняться, пока мама идет на кухню и открывает другую коробку с пиццей, достает кусок и быстро его съедает.

- Какие планы? - Ее взгляд падает на меня. - Кайлер позвонил мне.

Я стону.

Как мужчина может быть таким отстраненным в отношениях, а после их окончания быть доступным как никогда? Это буквально не имеет смысла. Я ищу помощи у Симоны, но она идет в гостиную и включает телевизор, полностью игнорируя меня. Типично, когда становится трудно…

Когда я оборачиваюсь, у мамы во рту половина брауни.

О черт…

- Ты не должна это есть, - предупреждаю я.

- Почему? Оно потрясающее. Умничка. Ты должна дать мне рецепт.

Симона начинает сильно смеяться, падая на диван, пока мы не перестаем ее видеть, но все еще слышим.

- Не ты его испекла? - спрашивает моя мама, кивая в ту сторону, где Симона валяется от смеха.

- Мам, в них марихуана. - Я вижу, как на лице моей матери отражается ужас. Она расширяет глаза, выкидывает брауни и смотрит на него, а затем тянется за ближайшей выпивкой, которая, так уж вышло, оказывается моим вином, и выпивает ее до дна.

- Ты позволила мне его съесть, - обвиняет она.

- Технически, ты не спрашивала. Ты просто съела его. - Я пожимаю плечами. - Я съела один, и я все еще жива. - Я сажусь обратно на пол и вновь ложусь. - Я чувствую себя немного уставшей, как будто проваливаюсь сквозь пол. Это все, что я чувствую.

Симона продолжает смеяться.

Моя мама ахает, как будто ее накрывает осознанием.

- Это делает меня наркошей? Я никогда не принимала наркотики. О боже, что если я стану зависимой?

Симона теряет самообладание. Она бьется в истерике.

- Я уверена, что не станешь, - говорю я ей, в то время как Симона кричит, все еще находясь в истерике. - Наркотики - это плохо, детишки, вы становитесь зависимыми.

Эти слова моя мама говорила нам в детстве.

- Симона, - кричит мама. Держа в руках бутылку вина, она ложится рядом со мной. - Пол приятный и холодный.

- Да, - соглашаюсь я.

- И моя дочь разводится, - говорит мама.

- Да, - шепчу я.

- Ты счастлива?

- Прямо сейчас да, - кричит Симона.

Я смеюсь над ней и поворачиваюсь лицом к маме.

- У меня был лучший секс в моей жизни с человеком, который не является моим мужем, - говорю я ей. Удивительно, насколько свободомыслящим ты становишься с матерью, когда нет фильтра, который мешал бы тебе говорить.

Она лежит с минуту, прежде чем наконец говорит:

- Здорово, дорогая.

- Да. Правда. Жаль, что он убийца.

- Что, дорогая?

- И он владеет сегс-клубами.

- Ака, секс-клубы для тех, кто не сквернословит, - кричит Симона.

- Я знаю, что она имела в виду, - кричит ей в ответ моя мама, и Симона вновь начинает смеяться. - Он тебе нравится? - спрашивает она меня.

- И это все, что ты можешь сказать? - Я шокирована тем, что она так мало встревожилась.

- Ну, у тебя были несчастливые отношения, и я хочу, чтобы теперь ты была счастлива. Не смотря ни на что. Но желательно без наркотиков, пожалуйста.

- Я не принимаю наркотики. - И тут я вздрагиваю, когда понимаю, что она говорит о брауни. - Это все из-за Симоны… - Я улыбаюсь. - Она плохо на меня влияет. К тому же она спит с Харви, так что, возможно, у тебя все-таки будут внуки.

- Черта с два, - кричит Симона.

На что мама отвечает:

- В ближайшие два года, пожалуйста, пока я еще могу помогать нянчиться и пока я не начала путешествовать.

- У меня не будет детей, - отвечает Симона.

- Конечно, нет. - Я улыбаюсь, когда в дверь вновь стучат.

- Боже, эта дверь когда-нибудь заткнется? - ворчит Симона, вставая с дивана, чтобы ответить на непрекращающийся шум.

Когда она открывает дверь, я поднимаю голову.

Там стоит Джейк.

И его взгляд на мне.

ГЛАВА 23

ДЖЕЙК

Самым разумным кажется держаться подальше.

Но по какой-то глупой причине меня продолжает тянуть к ней. Как будто кто-то накинул петлю на мою шею и затягивает ее все туже, пока я не окажусь с ней или рядом с ней и не смогу наконец вздохнуть.

Кто, блядь, так думает о женщине?

Вот почему ублюдки женятся, из-за этих дебильных чувств.

Ориане нравится говорить мне, чтобы я ушел и потерял ее номер. Но в каждую нашу встречу я знаю, что она чувствует ту же самую хрень, что и я. Какие-то поганые чувства.

- Кто это? - спрашивает женщина, лежащая рядом с Орианой. Ее подруга оставляет дверь открытой, и я вхожу. Ориана отворачивается от меня и смотрит в потолок.

- Разве ты не должен… ну, не знаю, делать другую счастливой? - говорит она.

- Ты имеешь в виду… заставлять ее кончать? - самодовольно говорю я.

Она взмахивает рукой в воздухе.

- Да, это. - Все стихает, прежде чем она произносит. - Я же сказала потерять мой номер.

- Похоже, меня все время тянет к тебе, но когда ты это сказала, ты не говорила, что я не могу прийти, - говорю я ей. - Я скоро уезжаю в Италию. Не хочешь составить мне компанию?