Читаем Поцелуй дракона полностью

Моё сердце колотится в груди, я тяжело дышу, прерывисто задыхаясь, изо всех сил стараясь не отставать от группы, бегущей по городу. Я не в форме для этого.

Одним усилием воли я заставляю себя продолжать движение. Боль в боку настолько сильная, что я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать. Я не думаю, что я смогу вспотеть из-за обезвоживания.

Мы добрались сюда, чёрт возьми. Как все могло обернуться так ужасно!

Я отстаю. Не могу бежать с ними в ногу. Глупое, глупое тело.

Мои бёдра горят, звёзды танцуют перед моими глазами, но я продолжаю двигаться вперёд. Никаких передышек. Не могу остановиться, надо добраться до него. Придётся найти способ.

Мои лёгкие горят. Каждый вдох обжигает.

Больше не надо. Я не смогу сделать ещё шаг.

Но я делаю. Как-то. Ещё один. Другой. Не могу смотреть вперед. Не могу остановиться. Одна нога за другой. Нужно продолжать идти.

Купол сверкает впереди, когда мы поворачиваем за угол. Две группы людей кричат ​​друг на друга. Между ними в сияющем белом наряде шагает высокая женщина. Длинные тёмные волосы ниспадают ей на плечи. Она властна и сильна, её присутствие требует к себе уважения.

Хотя я никогда не видела её лично, я её узнала. Леди генерал Розалинда. Командир боевой группы корабля. Истории о ней дикие и разнообразные: от рассказов о доброте до невероятно холодной жестокости.

Розалинда встаёт между двумя группами, и крики прекращаются, когда она переводит взгляд с одной на другую. Группа женщин, за которой я иду, приближаются, но встаёт в стороне. Розалинда посмотрела на нас через плечо, прежде чем обратить своё внимание на дверь.

— Что здесь случилось? — она спрашивает.

— Этот сукин сын, Петрас, сломал дверной замок! — кричит неряшливый мужчина, стоящий впереди одной группы, указывая на кого-то из другой группы.

Розалинда посмотрела на неряшливого мужчину. Это всего лишь взгляд, но он сжимается под ним. Я имею в виду, чёрт подери, ей было даже не обязательно что-то говорить.

— Ваша светлость, — добавляет мужчина, не глядя ей в глаза. — Я хотел сказать… Петрас там, он взорвал дверь.

Розалинда обращает своё внимание на указанного мужчину. У того, на кого она посмотрела, одежда чёрная, как будто обожжённая, и волосы опалены.

— Петрас? — спрашивает Розалинда.

— Да? — отвечает Петрас, не глядя ей в глаза.

— И?

— Да, я сделал это, — говорит он.

Розалинда смотрит и ждёт.

— Они это заслужили. Они нам здесь больше не нужны, — добавляет Петрас.

— Ты принял это решение самостоятельно? — спрашивает Розалинда, выгибая идеальную бровь.

— Что ты имеешь в виду, Розалинда? — спрашивает новый голос.

Сквозь группу, в которой находится Петрас, проходит мужчина среднего роста. У него седина на висках, тёмные волосы, загорелое лицо с глубокими морщинами и большие руки. Несмотря на жару, он одет в костюм-тройку и выглядит почти так же безупречно, как Розалинда, но не совсем.

— Я ни на что не намекаю, Гершом, — говорит Розалинда. — Я только спросила.

— Этого человека судят? — спрашивает Гершом. — Неужели мы настолько отошли от своих корней, что теперь осуществляем правосудие?

— Расследование, Гершом. Вопросы не нарушают ничьих прав.

— Ой ли? Его допрашивают без участия правозащитника.

— Он признал, что сделал это, — возражает Розалинда. — Остался единственный вопрос — зачем.

Я всё еще пытаюсь отдышаться, но жгучая боль в боку, по крайней мере, ослабевает.

— Это правда, Петрас? Ты это сделал? — спрашивает Гершом, поворачиваясь к нему.

— Да, да, сэр, — говорит Петрас, его взгляд метался то к Гершому, то в сторону, а затем снова обратно.

Бегло озирается. Говорит не твёрдо. Поверить такому сложно.

— Понятно, — говорит Гершом. — Ну, это очень неудачное решение.

— Нам нужно знать, зачем он это сделал, — вмешивается Розалинда.

— Да, — говорит Гершом, поворачиваясь к мужчине. — Петрас, зачем ты совершил такой отвратительный поступок?

— Хм? — говорит Пятрас, в замешательстве поднимая глаза. — Поступок?

Гершом улыбается, кладя руку Петрасу на плечо.

— Ужасное действие, — говорит Гершом, объясняя это слово.

— Ну, ну, потому что нам здесь больше не нужны они. Ты и сам должен это знать, — говорит он, улыбаясь с тем, что я могу назвать только облегчением.

— Понятно, — говорит Гершом. — Ну вот, Розалинда. Вот почему он это сделал.

— Кто его подговорил? — она требует ответа.

— Кто подтолкнул его к этому? — спрашивает Гершом. Улыбка на его лице говорит мне всё, что мне нужно было знать. Слушая Гершома, я чувствую себя мерзко. Я не верю ничему, что он говорит.

Что-то вспыхивает за пределами купола, привлекая моё внимание. Когда я смотрю, Рагнар стоит с другой стороны, и моё сердце подпрыгивает к горлу. Я делаю шаг вперёд, прежде чем осознаю это.

Он беспокоится обо мне. Я улыбаюсь, пытаясь его успокоить.

— Да, Гершом, — говорит Розалинда прерывающимся голосом. — Подтолкнул его к этому. Откуда ему пришла такая идея?

— Петрас? — спрашивает Гершом, поворачиваясь к мужчине лицом.

— Меня не заставляли это делать, я сделал это, потому что это правильно. Нам не нужно скрещивание видов, — говорит он, почесывая затылок.