Читаем Post-scriptum (1982-2013) полностью

Я говорила по телефону с Кейт, она сказала мне, что Шарлотта должна работать с Жаком. Разговариваю с Жаком, он спокоен, как всегда, не драматизирует. Ее проблему это не решит, говорит он, но работать надо. Есть фильм Моки, но Шарлотта его не любит. Не так много людей, которыми она восхищается, может, один или два, и Вуди Аллен. Она права. Вчера, когда я вернулась в больницу, она плакала, она все еще надеялась увидеть Х. Приходила Жаклин, и Изабель тоже. Ее это порадовало. Вполне естественно, что она грустит, когда она со мной. Как в тот раз, когда ей удаляли гланды, я подарила ей красный велосипед, а она со мной не разговаривала, отвернулась, это я помню[136]. Но я с ней, она спокойная, не смотрит на меня с подозрением, как днем раньше, во всяком случае, мне так кажется. Я не успеваю вовремя забрать Лу, Шарлотта звонит ей в школу. Я собираю вещи Шарлотты, чтобы в больнице было не так уныло. Ночная рубашка. Возвращаюсь к ней в 10 часов вечера. Я знаю коридор наизусть. Выглядит она чуть получше. Вчера она была такая грустная. Я звонила человеку из «Эр Франс», узнавала, можно ли вписать Лулу в паспорт Сержа, он мне перезвонил. Да, это несложно, делается за двадцать четыре часа. Звоню Сержу, он говорит, что в самолете нет места. Но я чувствую, что у него главным образом нет ни малейшего желания. Я сержусь. Шарлотте это пошло бы на пользу. Он говорит мне, что ему грустно и что ему дают другие лекарства, потому что эта история с Шарлоттой его пришибла. Я его слегка ругаю. Говорю ему, что он с места не сдвинулся, разве что выходил еды купить в drugstore, когда я пришла рассказать ему, где Шарлотта, осторожно, чтобы он не испугался, чтобы ничего ему в голову не взбрело. Он рассказывает мне про то место, куда хочет поехать. Я ему говорю, что знаю! Что я сама звонила женщине, которая рядом с ним, что мы поговорили про желтую лихорадку, про прививки и про визы. Я так устала все повторять. Мне кажется, он заторможенный, меня раздражает, что он ничего не помнит. В конце концов, он едет в пятницу с Шарлоттой. Надо сказать, он был потрясен. Бельгити[137] позвонил мне в час ночи, во вторник после звонка в Божон Сержа, который попросил его узнать все про американский госпиталь, где лечат Шарлотту. Я сказала Бельгити все: номер коммутатора, как связаться с Шарлоттой и что Серж ничего не помнит[138]. Теперь Шарлотта и Серж на Барбадосе. Я получила от них факсы, очень смешные: Сержа не пустили в ресторан в джинсах.

* * *

Без даты

Шарлотта и Серж на Барбадосе[139]. Я получила факсы, это смешно. Сержа не пустили в ресторан в джинсах, номер у него желтый. Шарлотта хлопочет, как мама. Впрочем, она сказала врачу: «Это не мой отец, это мой ребенок». Словом, веселые каникулы – и вдруг все изменилось. У Сержа были проблемы, я сказала Шарлотте: «Позвони врачу, антибиотики – и за неделю все пройдет». И вот на моем автоответчике сообщение, Шарлотта шепчет, 11 часов вечера, Серж уснул. «Врач сказал, что у папы рак». Бедная перепуганная Шарлотта, на которую это внезапно свалилось. Теперь она будет так же бояться, как я. Звоню Жаклин, она приходит в полную растерянность. В конечном счете и она тоже ни о чем не догадывалась. Знала только я, потому что три недели назад спросила: «Ты будешь оперировать Сержа?» Я задала глупый вопрос – была ли в первый раз опухоль доброкачественной. Врач сказал мне, что она была подозрительной, я поняла и до того испугалась, что попыталась устроить так, чтобы Шарлотта поехала с ним, а не с нами. Она выбрала нас, а я не могла ей сказать, чувствовала себя не вправе. Серж, милый, береги себя.

* * *

10 января, остров Маврикий