Читаем Post-scriptum (1982-2013) полностью

Я увидела совершенно разбитую машину[99], не знаю, как они смогли остаться живы. Меня бросило в дрожь при виде этого железного трупа с искореженным капотом, особенно с той стороны, где сидела Шарлотта. Какой ужас! Полицейские искали их вещи, как будто они умерли. Красное пальто Шарлотты… А я думала о тех, кто уже не вернется…

Жак сказал, что я глупая и что он гнал, потому что не хотел из-за меня опаздывать, а еще хотел успеть заехать в магазин, думая, что я забыла; в конце концов я поняла, что он ждал меня с 7 часов до часу ночи. Он подозревал, что я где-то ужинала и выпила, – во всяком случае, рано я не приеду. Тут я поняла, почему он так зло на меня смотрит. Еще он сказал, что я не очень-то торопилась приехать в больницу и что в последние три года я могла бы больше заботиться о нем; по его мнению, я не хочу его видеть и на него же еще и злюсь.

Думаю, он прав, я забыла купить цветы, вернее, я их купила, но действительно не хотела отдавать их ему после того, что он мне сказал. Это правда, что для Шарлотты я хотела сделать все и что для меня он виновен и даже не сказал ни слова извинения, вот так. В первую же ночь, сразу после аварии, он написал Шарлотте письмо, я такого письма никогда не получала. Если бы я его получила, я бы, может, стала больше его любить; если б я узнала, что он ждал меня, теряясь в догадках, почему я не еду, я бы поняла его раздражение и колкость по поводу алкоголя, если б я знала…

* * *

Жизнь с Жаком в Ла-Барбош была несказанно счастливой, мне хотелось остаться там и никогда не возвращаться в Париж, но и в Париже мне долгое время было очень весело, – дом, дети, Шарлотта, Лола и Лу…

Я даже толком не знаю, когда все разладилось…

1986

Февраль, в самолете на обратном пути из Канады


Бедная Лу, я вынуждена была оставить ее с Мими, думая, что у нее бронхит. Время только на то, чтобы попрощаться с Шарлоттой, а потом Флорида[100]. В самолете Серж писал, или, скорее, злился на заурядность интервьюера, читая и правя рукопись, которая касалась его самого, яростно вымарывал слова. Странная ночь, а потом бессонная ночь в самолете. Жак снимает фильм с Пикколи и Боннер, я рада, что занята другим, чтобы об этом не думать. Серж был мягок, точно ангел, любовно льнул ко мне, ни разу не обругал, хотя пресса была тут как тут, в его распоряжении. Начиналась моя ночь, мне совсем не хотелось никакого секса, мне только снились сны на эту тему… Жажда, жажда, ванная комната, опять погружаюсь в сон, и все опять начинается. Это тем более странно, что мне, по правде говоря, если чего и хотелось, то вовсе не соблазнять Сержа, а просто чтобы он смотрел на меня как на человека, которому можно довериться, и любил бы меня в таком качестве. Сексуальность же, напротив, это быть объектом, как все другие, но не равной ему. Я хочу быть для него мужчиной.

* * *

Для Сержа


Может ли у кого-либо быть такая же удивительная жизнь, как моя? Я здесь, жду sweet[101] Сержа в холле отеля, он записывает передачу. Еще не придумали таких слов, чтобы выразить, кто мы друг для друга… Каким термином можно определить ту любовь, которую я испытываю к нему, ту привязанность, ту нежность, которые заставляют меня плакать от радости при виде его? Разве что-то стоит труда, если нет уверенности, что он здесь? Какой он замечательный отец, каким нежным любовником он был. Почему я не могу быть 80-летней женщиной, нет, 60-летней, а он 80-летним мужчиной, который уже не хочет от меня секса, мы бы просто держали друг друга за руки, вспоминали о чем-нибудь и смеялись – нужно, чтобы непременно был смех. Никогда я не излечусь от него, я это знаю, и я думаю, что он тоже это знает. Я и не хочу от него излечиваться – это он тоже должен знать.

* * *

8 февраля (я лечу с Лу во Флориду)


Первая ночь путешествия с Лу, она спокойно спит со своим плюшевым попугаем, рядом со мной. Уехали сегодня утром, предварительно повидавшись с доктором Лубри, он согласился, чтобы она поехала, так как во вторник в доме у Мими была обнаружена свинка, а я в Канаде, из-за безвыходного положения оставила Лу с бронхитом у ее бабушки в понедельник утром. Я еду с Сержем в Канаду для участия в телевизионном шоу, но, узнав от Мими, что у Лу свинка, а не бронхит, возвратилась вчера; бессонная ночь из-за разницы во времени, доктор с Лу, ужин с Кейт, чтобы посмотреть, как у нее дела, бай-бай Шарлотте, она уезжает с Сержем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное