Читаем Post-scriptum (1982-2013) полностью

Возвращение в Рим, приятный день и нежная ночь с Жаком. Мы поехали на машине до Эвиана, чтобы увидеть Шарлотту[98], но она куда-то ушла, и тогда мы поехали посмотреть «Поездку в Индию», фильм слегка натужный и прямолинейный. Изысканный ужин с Жаком в «Ричмонде» и ночь счастья. Я так была рада его видеть, все опять было весело и возбуждающе. Как же наша жизнь зависит от слов другого человека, которые ты надеешься услышать! Я уже ошалела оттого, что в сфере чувств то и дело пытаюсь пройти по проволоке, однако в последнюю ночь у меня было впечатление, что мне позволено ощутить себя в безопасности, умиротворенной и счастливой. Я думаю, что впервые я спала в его объятиях, ни о чем не тревожась. Крепко или нет – не имеет значения: на следующий день съемок у меня не было, мы занимались любовью всю ночь, без слез, без чувства вины, в мире и согласии. Я без конца просыпалась и прижималась к нему, как если бы я была ребенком, а он взрослым, и мне было спокойно.

* * *

12 августа, письмо, адресованное моему дневнику

Я забросила тебя, мой дневник, и если я пишу теперь, то только потому, что ты единственный, кто может услышать меня, когда все спят. Ты слушаешь меня, как на исповеди, через решетку исповедальни, но отпущения грехов не будет.

Рассказывая тебе все, я добьюсь только того, что меня станут меньше любить; это риск, на который я иду, делая эти записи, поскольку все знают о твоем существовании. Иногда у меня бывают жуткие приступы агрессии, приступы страшные; в ладонях у меня колет, а в голову будто вонзаются иглы; пики и иглы образуют вокруг моей головы чудовищное гало, сердце выпрыгивает из груди, я чувствую себя больной, уколы от ладоней распространяются дальше по рукам, и у меня возникает желание кого-нибудь ударить. В действительности эти люди ничего мне не сделали, они просто внушили мне страх. Иногда я спрашиваю себя, способна ли я жить, не причиняя никому боли. Мне кажется, что состояние мое ухудшается. У меня были два таких приступа за два месяца, и это меня ужасает. Я всегда думала, что, если рядом со мной окажется очень красивая, сексуальная девушка, у меня ни с кем ничего не выйдет. Собственная сексуальность пугает меня больше всего на свете. Фактически у меня было два приступа, вызванные ужасом, который внушил мне этот враг, но враг-то этот – я сама. Больше всего я боюсь, что, если Жак увидит меня в этом состоянии, он меня бросит. Гораздо благоразумнее скрывать это от него, но я не могу.

Жак вернулся в Париж с Х. Я уже вообразила себе их немедленное и взаимное влечение. Жак – самый соблазнительный из молодых режиссеров, а его амбициозная актриса сексуальна, и у нее большая грудь. Сегодня Х. у нас в гостях, я была в ярости, я хотела позвать свою подругу Габриэль. Это слишком сокровенное место, чтобы делить его с людьми, которых я не знаю. Что мне делать, чтобы не стать невыносимой из-за всех этих актрис, что? Мне нужно работать, чтобы больше не думать о них. Чтобы не потерять Жака, я должна вызывать у него восхищение. Я с подозрением отношусь к каждому его шагу. Думаю, именно поэтому я потеряла Джона. Серж был более ревнив, чем я, во всяком случае, мы были в этом равны. Мое сердце опустошило меня, я измучена, как после приступа.

* * *

29 ноября, Прованс

В 4:30 утра, прежде чем уехать, я забрала из больницы Шарлотту, которая получила травмы. Когда я глупо спросила дорогу после Сигонса, Жак поинтересовался: «А ты не выпила?» Не выпила, просто из-за сложившихся обстоятельств я совсем потеряла голову и не была уверена, что знаю, как ехать. После этой пощечины, что я будто бы пьяна, я не прощу ему, что это он врезался в дерево, да еще с моей девочкой в машине. Если бы он сам не пострадал, мне кажется, я бы его ударила. Шарлотта вся белая, ее тошнит, а от него я только и слышала что озабоченность по поводу его шеи, но я подумала, что, может, это из-за подавленного чувства вины. Я увезла Шарлотту и Лу в Ла-Барбош.

Я купила для Шарлотты карликовое дерево, в некотором роде дерево жизни, плюшевую игрушку для ассистента, который очень мне помог, купила вереск для Жака, чтобы напомнить ему «Грозовой перевал» и Швейцарию, а потом поехала навестить его в больнице. Там была известная журналистка, она говорила, что ее выгонят с работы, если она не сфотографирует Жака, да и Шарлотту тоже, что вам, жалко, что ли? Я ей сказала, что так она доведет отца Шарлотты до сердечного приступа и что мы сначала должны ему позвонить. Из дома я позвонила Сержу. Я говорила спокойно, так что он ничуть не встревожился и был озабочен тем, чтобы не опоздать на концерт Горовица. С самого утра мы только и делали, что звонили, так как об аварии сообщили и по радио и по телевидению.