Читаем Посреди ничто полностью

Демари не пострадал, всего лишь был опутан и беспомощен. Вниз понесся поток страшных проклятий, когда он выгнул спину и начал сражаться с петлями лиан, спеленавших его ноги.

— Не переживай! — отозвался я. — Я спущу тебя вниз!

И пока Солвейг нас прикрывал, я влез на дерево и срезал лиану. Я попытался удержать ее, но она выскользнула, и Демари рухнул и растянулся на земле. Все еще невредимый, но злой.

Мгновение стояли мы втроем, ожидая нападения. А оно так и не последовало.

Был момент, когда мы были в руках у марсиан. Они могли нас подстрелить, пока Демари болтался на дереве, а мы с Солвейгом мчались ему на выручку. А они этого не сделали. Расставили ловушку и упустили добычу.

Мы в недоумении переглянулись.

Недалеко от тропы мы обнаружили пещеру, узкую и высокую, но лучшего укрытия от полночной бури и ночного холода в поле зрения не было. Мы втроем жались внутри и ждали. Демари предложил развести костер, но, хотя древесина на земле было достаточно сухой, чтобы гореть даже в разреженном воздухе Марса, мы возразили. Возможно, позже, если терпеть холод уже не будет сил и иного выбора не останется, а пока что не было смысла привлекать к себе внимание.

Мы спросили Солвейга, который, похоже, возглавил наш отряд, как он думает, есть ли тут кому нас услышать, и он пожал плечами:

— Кто знает? Может быть, они слышат, может, нет. Атмосфера разреженная, и для наших ушей звуки далеко не распространяются. Для марсианских ушей? Я не знаю.

Так мы беседовали — не громко и не много, поскольку после всего случившегося сказать особо было нечего. Нас занимали противоречивость и загадка, что представляли собой марсиане. Фантастическое оружие, которое наносит удар из ниоткуда, или молнии, поражающие идущих между дюнами людей. И все это при культуре, едва вышедшей из неолита. Даже лучшие управляемые ракеты Земли не смогли бы поразить цель, исходя из ее природы, более точно и более смертоносно, чем то, что уничтожило машину номер два. А золотое свечение, которое убило Кивера, и вовсе выходило за рамки земных технологий. И при этом — хижины из веток! И никаких признаков в каком-либо месте обитания марсиан хотя бы чего-нибудь столь же сложного, как пламенная винтовка, ничего более или менее похожего…

Медленно, но верно спускалась темнота. Наконец стало совсем темно. Даже в нашей пещере было слышно, как завывает ночной ветер. Мы находились в маленькой щели в голой скале на полпути вниз одной из тех расселин, что дали Колотым Скалам их название. Острые скатившиеся каменные куски сотней футов под нами и почти на расстоянии прыжка противоположная стена расселины. Мы спустились сюда по неровно наклоненному карнизу, и, чтобы добраться до нас, ветру необходимо преодолеть целую серию естественных препятствий. И, несмотря на это, мы видели, как редкий кустарник в проеме пещеры колыхался и трепетал на сумеречном ветру.

Демари, дрожа от холода, попытался зажечь сигарету. С четвертого раза ему это удалось, и сигарета занялась почти сразу. На марсианском воздухе курить можно, но это не просто из-за пониженного давления. Табак тлеет плохо и отвратителен на вкус. Он буркнул:

— Черт побери. Вы думаете, он нас здесь не достанет?

— Ветер? — спросил Солвейг. — Ну, конечно. Вы увидели, как ветер заносит сюда крупинки песка. А я вот думаю о том холоде, что он сюда несет…

Мы чувствовали, как холод сковывал воздух, несмотря на бушующий ветер. Через полчаса ветер стих, но холод остался, становясь все более пронизывающим и сильным, чем я когда-либо испытывал. Песчаные накидки, почти полностью термоизолированные снаружи и изнанки, помогали. Мы тщательно затянули все клапаны, предотвращающие потерю пота, дотошно замотали их и держались вплотную друг к другу, но все равно холод был почти невыносим. А с каждым часом он будет усиливаться.

— Надо развести огонь, — неохотно признал Солвейг. — Давайте соберем дров.