Фредерик Пол

Посреди ничто

Прямо перед собой мы увидели, как группа дымных деревьев внезапно заколыхалась, хотя не было даже легкого дуновения ветра. Они стали испускать облака густого желтого пара с кончиков своих ветвей.

— Надо двигаться, Уилл, — сказал Джек Демари. Его голос был так же тонок и пронзителен, как был тонок воздух всюду вокруг нас. — Ближайшие двадцать минут здесь будет слишком жарко.

Четвертью мили впереди виднелись сталь и стекло построек города Ниобе.

— Конечно, — ответил я и сменил шаг. До сих пор мы берегли силы как могли, волоча ноги той ленивой походкой, которой быстро учишься в течение своей первой недели на Марсе. Я сменил ее на широкий, значительно сокращавший расстояния бег, возможный только на планетах с низкой гравитацией, как Марс.

Бегать в разряженной атмосфере, если приходится, трудно. Ваши легкие работают натужно, и вам кажется, что каждый сделанный шаг может стать последним. Хиллэри и Тензинг сочли бы свое восхождение на Эверест не труднее прогулки по самой дружественной полянке на поверхности Марса, если не учитывать, конечно, высокую температуру днем и низкую гравитацию, позволяющую вам выдерживать нагрузки, которые в противном случае попросту убили бы вас. Но нам не из чего было выбирать, так что пришлось бежать. Дымные деревья прошли свою критическую точку, и странный желеобразный серный состав, который служил им древесным соком, превратился на жаре в газ. Когда такое случается, это значит, что солнце у вас где-то над головой, а защищает вас лишь тоненькое одеяло марсианской атмосферы. Не следует оставаться на открытом пространстве в полдень.

Нам не нужно было видеть дымные деревья, чтобы понять, что становится жарко. Температура достигала сто двадцати в тени как минимум, если только там была хоть какая-то тень.

Как только мы достигли границ Ниобе, Демари сделал рывок, и обошел меня. Я последовал за ним в шлюзовую камеру офиса «Всеобщей Торговой». Вместо азота, как на Земле, в нашей искусственной атмосфере мы использовали гелий. Поэтому они подавали давление одной большой порцией, да так, что закладывало уши, не опасаясь осложнений, которые мог бы вызвать у людей азот. Я сглотнул и потер свои уши. Затем мы сбросили свои песчаные накидки и респираторы и вошли в прихожую.

Кивер выглянул из своего кабинета, его постная лошадиная физиономия была перекошена от любопытства.

— Демари и Уилсон докладывают, — сказал я. — Никаких признаков аборигенов, никаких враждебных действий. На самом деле, вообще ничего, кроме жары.

Кивер кивнул и втянул свою голову обратно.

— Поспите, — выплыл его голос. — И вы выходите снова через два часа. Лучше поесть.

Демари стряхнул редкий песок со своей накидки в мусоропровод и скорчил гримасу:

— Два часа. О, Господи.

Но он без возражений последовал за мной в кафетерий компании.

Первое, что мы сделали, — это совершили пробежку к фонтанчику с питьевой водой. На этот раз первым был я, и пока я утолял жажду, сухое и жадное дыхание Демари раздавалось мне прямо в затылок. Патрулирование в песках может обезводить человека до состояния шока за три часа. Мы провели там четыре. Понимаете, почему мы не обращали на подобное внимания?

Мы забрались в маленькую кабинку, где несколько часов назад отложили нашу игру в карты с Болтом и Фарагутом, и Марианна, не дожидаясь нашего заказа, принесла нам кофе и бутерброды. Ее глаза были прикрыты и несчастны. Нервы, подумал я, и попытался перехватить взгляд Демари. Но это не помогло.

— Ну почему, Мэри, ты глупеешь день ото дня? Ты забрала наши карты. Девочка, клянусь, я ума не приложу, почему компания тебя держит, — произнес своим обычным медленным голосом, сильно растягивая слова. Он затих под взглядом, который она на него бросила, а затем отвела глаза.

— Они вам не понадобятся, — ответила она через секунду. — Патруль Фарагута сегодня утром свое отыграл.

Фарагуг, Болт, Кортланд и Ван Кастер. Четыре отличных парня, и с ними приключилось все то же самое. Они были в патруле, рыскали далеко за защитным периметром Ниобе и забрались слишком далеко от города еще до того, как стало по-настоящему жарко. У них был выбор — либо воспользоваться своими пескоходами, либо застрять в песках под полуденным солнцем. Они решили попробовать пескоходы, и тогда что-то яркое и горячее полыхнуло над песчаной дюной, испепелив и людей, и машины.

Хуже всего было то, что мы никогда не видели марсиан.