Читаем Послушарики полностью

И она смотрела на Дору до тех пор, пока та не пожалела о своих словах. Никогда не надо говорить при малышах о том, чего вы боитесь. Не говорите даже о том, с чем просто предпочли бы не встречаться в темноте, иначе, когда придет время ложиться спать, малыши разревутся и скажут, что это вы их напугали.

– Ничего мы не найдем, значит, и бояться нечего, – сказал Дикки.

И тут моя лопата ударилась обо что-то твердое и, судя по звуку, пустое. На одно радостное мгновение я подумал, что мы нашли тот самый горшок с золотом. Но штука, на которую я наткнулся, была длиннее горшка, а раскопав ее побольше, я увидел, что это вовсе не горшок, а что-то похожее на припрятанную Пинчером кость.

– Тут скелет, – сказал Освальд.

Девочки отпрянули.

– Освальд, лучше бы ты этого не находил! – воскликнула Элис.

Мгновение спустя Освальд выкопал находку и поднял обеими руками.

– Голова дракона, – сказал Ноэль.

И вправду было похоже на драконий череп: длинный, узкий, с выпирающими углами и большими желтыми зубами.

Тут вернулся Билл и сказал, что это череп лошади, но Эйч-Оу и Ноэль ему не поверили, а Освальд признался, что ни у одной из виденных им лошадей не было головы такой странной формы. Но спорить он не стал, потому что увидел сторожа. Сторож учил меня ставить силки, и мне захотелось поговорить с ним о хорьках, поэтому я ушел, а вместе со мной – Дики, Денни и Элис. Дейзи и Дора отправились дочитывать «Служение детей», и рядом с черепом остались только Эйч-Оу и Ноэль.

На следующее утро это происшествие совершенно стерлось из памяти Освальда, но перед самым завтраком в столовую вошли Ноэль и Эйч-Оу, разгоряченные и встревоженные. Они встали рано и даже не умылись. Ноэль исподтишка сделал Освальду знак. Все остальные заметили, но из деликатности делали вид, что не замечают.

– Помнишь вчерашний драконий череп? – спросил Ноэль, когда Освальд вышел вместе с ним и Эйч-Оу.

– Ну? – отозвался Освальд быстро, но не сердито. Поторапливать кого-то и сердиться – две совершенно разные вещи.

– Помнишь, что случилось в древнегреческой истории, когда один парень посеял зубы дракона?

– Из них выросли вооруженные люди, – встрял Эйч-Оу, но Ноэль строго приказал ему заткнуться, а Освальд снова спросил:

– Ну?

Если он и говорил нетерпеливо, то потому только, что чуял запах поданного на завтрак бекона.

– Так вот, – продолжал Ноэль, – как думаешь, что бы взошло, если бы мы посеяли драконьи зубы, выдернутые из найденного вчера черепа?

– Ничего бы не взошло, юный болван, – сказал Освальд, вдыхая запах кофе. – Тот рассказ – не история из жизни, а выдумки. Пошли завтракать.

– Нет, не выдумки, а история из жизни! – воскликнул Эйч-Оу. – Мы действительно посеяли…

– Заткнись, – снова велел Ноэль. – Послушай, Освальд. Мы посеяли драконьи зубы на лугу Рэндалла, и что, по-твоему, там выросло?

– Наверное, поганки, – пренебрежительно бросил Освальд.

– Вырос военный лагерь, – сказал Ноэль. – Целый лагерь вооруженных людей. Вот видишь, тот рассказ правдивый! Мы посеяли воинское семя, как Кадм, и оно взошло. Ночь была очень сырая, и семена проросли.

Освальд не знал, кому верить – брату или своим ушам. Поэтому, не говоря ни слова, скрывая противоречивые чувства, он вернулся в столовую.

Он ничего не сказал о воинских семенах, Ноэль и Эйч-Оу тоже промолчали, но когда, разделавшись с беконом, мы вышли в сад, добрый старший брат спросил:

– Почему бы вам не выложить ваши враки остальным?

Так они и сделали, и рассказ был встречен с добродушным недоверием. Но Дикки заметил:

– Все равно пошли посмотрим на поле Рэндалла. На днях я видел там зайца.

И мы пошли. Это поле недалеко от нашего дома, и по дороге недоверие царило в душе каждого, если не считать душ Ноэля и Эйч-Оу. Поэтому вы поймете, почему даже проворное перо автора не в силах описать охватившие его чувства, когда, поднявшись на вершину холма, он вдруг увидел, что младшие братья не соврали. Я не хочу сказать, что обычно они врут, но люди иногда ошибаются, а если вы им верите, результат получатся такой же, как и от вранья.

На поле раскинулся лагерь с настоящими палатками, с солдатами в серых и красных мундирах. Наверное, девочки назвали бы мундиры «куртками». Мы затаились в засаде, слишком ошеломленные, чтобы подумать о том, чтобы в нее залечь, хотя прекрасно знаем, что в засаде полагается лежать. Наша засада находилась в рощице на вершине небольшого холма, между десятиакровым лугом Рэндалла и пастбищем Сагдена на пустоши Уэйк.

– Здесь можно было бы укрыть хоть пару полков, – прошептал Освальд, которого, по-моему, судьба одарила прозорливостью прирожденного генерала.

Элис сказала:

– Тсс! – и мы спустились с холма, чтобы словно невзначай смешаться с войсками и выяснить, что же происходит.

Первый человек, встретившийся нам на краю лагеря, чистил что-то вроде котла, в котором ведьмы варят летучих мышей.

Мы подошли к нему и спросили:

– Кто вы? Англичане или враги?

– Мы враги, – ответил он без малейшего стыда, на очень хорошем для иностранца английском языке.

– Враги! – потрясенно повторил Освальд.