Читаем Послушай меня полностью

Первый удар ее не убивает. Она все еще жива. Все еще в сознании.

Джейн пошла по кровавому следу, размазанному по полу, отмечая отчаянную попытку жертвы уползти от нападавшего. Она вела от входной двери, через гостиную и мимо тихо журчащего аквариума.

"И вот здесь все заканчивается", - подумала она, глядя на тело.

София Суарес лежала на боку на кафельном полу, поджав ноги, словно младенец в утробе матери. Она была одета в свой синий халат медсестры, а к ее форме все еще был прикреплен больничный пропуск: "С. Суарес RN" (RN - registered nurse - дипломированная медсестра).

Ореол крови окружал ее раздробленный череп, а ее лицо теперь было разбито до неузнаваемости. Жалкий остаток лица, так радостно сиявшего на свадебной фотографии.

— “Я вижу в этих брызгах очертания обуви, вот здесь, ”, - сказала Маура. “И есть частичный след подошвы”.

Джейн присела на корточки, чтобы изучить отпечаток обуви. “Похоже на какой-то ботинок. Мужской размер - седьмой или восьмой?” Джейн повернулась к входной двери. - Ее стетоскоп у двери. На нее нападают вскоре после того, как она входит в дом. Удается уползти до этого места. Сворачивается калачиком в позу эмбриона, возможно, пытаясь защитить себя, защитить свою голову. И он снова бьет ее.”

— Вы нашли оружие?

— Нет. Что мы должны искать?»

Маура опустилась на колени рядом с телом и рукой в перчатке осторожно разделила волосы мертвой женщины, обнажив кожу головы. «Эти раны четко очерчены. Круглые. Думаю, нужно искать молоток с плоской головкой.

— “Мы не нашли никакого молотка. Ни окровавленного, ни какого-либо другого.”

Раздался позади голос напарника Джейн, Барри Фроста, выходящего из спальни. Его обычно бледное лицо приобрело багровый оттенок от солнечного ожога - следствие вчерашнего похода на пляж без шляпы.

Джейн содрогалась от одного только взгляда на него. “Я не нашел ни ее сумочки, ни мобильного телефона”, - сказал он. “Я нашел лишь это. Он был подключен к розетке в спальне.” Он поднял шнур для зарядки. “Похоже, это для ноутбука Apple”.

— “А сам ноутбук?” - спросила Джейн.

— “Его нет”.

— “Ты уверен?”

— “Хочешь пойти сама посмотреть?” Такой раздраженный тон был нехарактерен для Фроста, но, возможно, она сама напросилась. И этот солнечный ожог, должно быть, беспокоит его.

Ранее она уже осматривала дом, но теперь решила пройтись по нему заново, ее бахилы зашуршали по полу. Она заглянула в свободную комнату, где на кровати лежало сложенное белье, принесенное из прачечной. Затем прошла в ванную, - шкафчик под раковиной был переполнен различными кремами и мазями для лица, которые обещали, но так и не принесли вечную молодость. В аптечке были пузырьки с таблетками от гипертонии и аллергии, а также рецептурный флакон гидрокодона, срок годности которого истек полгода назад. В ванной ничего не было разбросано, что обеспокоило Джейн. Аптечка была одним из первых мест, куда грабители обычно совершали набеги, и гидрокодон определенно был той добычей, которую стоило бы украсть.

Джейн проследовала в главную спальню, где увидела на комоде еще одну фотографию в рамке: София и ее муж в более счастливые времена. Живые времена. Они стояли рука об руку на пляже, и годы, прошедшие с момента их свадебной фотографии, добавили им морщин и лишних килограммов. Их талии были толще, а морщинки от смеха глубже. Она открыла шкаф и увидела, что вместе с одеждой Софии, там все еще висят куртки и брюки Тони. Как, должно быть, больно ей было каждое утро открывать этот шкаф и видеть одежду своего покойного мужа. Или это было утешением - прикоснуться к ткани, которую он носил, вдохнуть его запах?

Джейн закрыла дверцу шкафа. Фрост был прав: если у Софии и имелся ноутбук Apple, то доме его не было.

Она прошла на кухню, где на столешнице стояли мешки с масой и полиэтиленовые пакеты с сушеной кукурузной шелухой. В остальном на кухне царил идеальный порядок. София была медсестрой; возможно, для нее было второй натурой протирать и стерилизовать поверхности. Джейн открыла буфет и увидела полки, заполненные незнакомыми приправами и соусами. Она представила, как София толкает свою тележку с продуктами по проходу, планируя, что приготовить себе на вечер. Женщина жила одна и, вероятно, обедала в одиночестве, и, судя по ее переполненному специями шкафу, она, должно быть, находила утешение в приготовлении пищи. Это был еще один кусочек головоломки - Софии Суарес, женщины, любившей готовить и вязать. Женщины, которая так скучала по своему покойному мужу, что хранила его одежду в шкафу, а в гостиной - урну с его прахом. Женщины, которая любила любовные романы и золотых рыбок. Женщины, которая жила одна, но уж точно не умерла в одиночестве. Кто-то стоял над ней, держа в руке орудие убийства. Кто-то видел, как она сделала последний вздох.