Читаем Последний шанс полностью

Стоит, пожалуй, обсудить и вопрос возможного внешнего вмешательства в наши революционные события. То, что вмешательство будет иметь место, сомневаться не приходится. Во время верхушечного переворота оно может иметь даже решающее значение, учитывая высокую степень влияния, которую внешний субъект имеет и на кремлевских вождей, и на либералов. У нас перед глазами майданные события на Украине, где не обошлось без импортных «печенек». Можно вспомнить и 1991 год, когда Ельцин согласовывал с американским посольством состав нового правительства и докладывал лично президенту Бушу о результатах Беловежского соглашения. Вскоре американские специалисты контролировали процесс приватизации, проявляя особый интерес к предприятиям коммерчески малоперспективным, но зато выпускающим высокотехнологическую военную продукцию.

Но в случае социальной революции (в нее, напомню, вовлечены широкие слои общества) возможности внешних модераторов по управлению социально-политическими процессами резко снижаются. Одно дело давать рекомендации кремлевским чиновникам, крепко держа их за финансовые яйца, или сидящим на грантах их «оппонентам», и совсем другое – направлять в желаемое для себя русло бушующую энергию, пробудившегося от многолетней спячки народа. Чтобы честно управлять, нужны рычаги воздействия, каналы управления. В отличие от путинской и постпутинской либеральной элиты, революционная левая элита, не связанная собственностью и поэтому не заинтересованная в индульгенции в отношении вывозимых за рубеж капиталов, будет опираться в гораздо большей степени на поддержку масс. Внешние рычаги влияния на нее станут носить вполне объективный внешнеполитический (дипломатический) характер, а не тайный, манипулятивный, как сегодня.

Очень часто приходится сталкиваться с мнением, что проклятый Запад, раз обжегшись в 1917 году, более не допустит в России социальной революции. Хочется задать этим скептикам только один вопрос: каким образом Запад этого не допустит? Спровоцирует гражданскую войну и станет помогать белым? Но откуда возьмутся белые, за что они станут воевать? В любом случае попытки 5 % общества противостоять остальным 95 % обречены на провал.

Возможна ли сегодня иностранная интервенция, как в 1918 году? Вот это вряд ли. Страны Атланты имели тогда в своем распоряжении колоссальные армии, миллионы солдат после поражения Центральных держав оказались как бы лишними, демобилизовать их сразу не представлялось возможным, пока экономика не перестроится на мирный лад. Так почему бы не использовать их в России? Заодно там же можно утилизировать часть ставших ненужными военных припасов. На границах Советской России образовался пояс агрессивных государств – Финляндия, Польша, Румыния – все они страстно желали оторвать кусок нашей территории. Несмотря на это, интервенция в РСФСР не принесла сколько-нибудь ощутимых результатов, разве что граница с Польшей на 19 лет была отодвинута значительно восточнее линии Керзона да Румыния 22 года хозяйничала в Бессарабии.

Сегодня же военное вторжение НАТО в Россию практически невозможно. Во-первых, у нас есть ядерное оружие, да и обычные вооружения позволяют дотянуться до дома агрессоров. Во-вторых, у натовцев нет наличных сил для столь масштабной операции – это ведь не маленькую Югославию во главе с трусливым Милошевичем бомбить. Проведение наземной операции вторжения вообще из разряда фантастики. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов экономический аспект: война – удовольствие очень дорогое, а война кровавая и затяжная – недопустимо дорогое. Так каким образом, скажите мне на милость, кто-то из-за рубежа может «отменить» социальную революцию в России? Это возможно сделать только одним способом – устранить системные причины революции, что в принципе невозможно сделать извне. Максимум, на что способны внешние модераторы, – каким-то образом оттянуть развязку.

Все описанное в этой книге – не конкретный сценарий, а лишь схема социальных, экономических, политических механизмов революционных процессов в обществе. Схема эта тоже не статична, а вариативна. Я сознательно подогнал ее под уже знакомую читателю по учебнику истории картину: кризис царизма – февральская революция (цветная) – октябрьская революция (социальная) – мобилизационный рывок (индустриализация). На самом деле, вполне возможно, мы сейчас живем между «февралем» и «октябрем». То есть схема приобретает следующий вид: кризис советского строя – перестройка (цветная, буржуазная революция сверху) – социальная революция (надвигающаяся).