Читаем Последний орк полностью

Однажды он уже потерял контроль над своей армией, тогда, в ущелье Арстрид, когда последний дракон затмил лунный свет великолепием своего последнего полета. Капитан не мог позволить, чтобы подобное повторилось. Ненависть к эльфам вросла в сознание людей, пустила глубокие корни, стала неотъемлемой частью их жизни. Даже воспоминание о том, как они скакали за Йоршем, как чувствовали на своем лице тот же ветер, что обдувал и его, постепенно стиралось при звуке этого злобного слова — «эльф». В толпе вооруженных мужчин ненависть могла прорваться наружу в любой момент и мгновенно распространиться, взрывая все на своем пути, неконтролируемая, непредсказуемая, дикая, смертельно опасная. Лишь несколько солдат в первых рядах видели, что случилось на баррикаде, но Ранкстрайл далеко не был уверен, что хотя бы они поняли, что именно произошло. Опасение, что его солдаты могли сделать что-то плохое принцу эльфов, когда тот казался совершенно безоружным, было более чем обоснованным.

Увидев, что Эльф исчез в ночи, Ранкстрайл облегченно вздохнул.

Он знал, что Йорш спешит на помощь своему народу, и был рад, что расстояние между Эльфом и алебардами его солдат увеличивается с каждым мгновением.

Капитан обернулся в сторону Варила и приказал Лизентрайлю оставить половину солдат для защиты внешних стен города. Едва произнеся свой приказ, он тотчас повторил его, добавляя в этот раз слово «господин» перед именем Лизентрайля и обращаясь к нему на «вы». До сих пор вежливой формой обращения Ранкстрайл пользовался лишь в разговоре с вышестоящими, пусть и наделенными такими неприглядными качествами, как трусость, жестокость и бескрайняя глупость. Например, с Арньоло.

Капрал одарил его взглядом, преисполненным болезненного удивления, и вскоре Ранкстрайл услышал, как тот, объясняя ситуацию солдатам, безутешно объявил, что Эльф поразил их одним из своих заклинаний. Победить-то они победили, но капитан несколько выжил из ума.

Ранкстрайл вошел в город через полусгоревшие ворота Внешнего кольца. Вода, погасившая пожар, превратилась в густую грязь вперемешку с сажей. Ворота Среднего кольца сгорели дотла, устояли лишь ворота Цитадели. Их открыли перед капитаном, и он вошел в город под радостные восклицания горожан и хриплые победные крики солдат. Раздались звуки рога Варила.

Кавалерия и пехота регулярной армии были перебиты до последнего солдата за одно утро, но город не остался без защитников. В нем находились лучники принца Эрика и воины гарнизона. Некоторые из них открыли ворота вновь прибывшим и встретили их радостными криками. Остальные лучники вместе с кое-как вооруженными горожанами преследовали на стенах Цитадели последних орков, путь к отступлению которым перекрыл огонь, предназначавшийся служить их победе, но превратившийся для них же самих в смертельную ловушку.

Ранкстрайл узнал большую часть людей, которые сражались, используя садовые ножи вместо алебард и кухонные — вместо мечей: это были мужчины и женщины с Расколотой горы, с окраин Изведанных земель. Люди, которых он тащил за собой в укрытие во время невыносимого отступления его армии; люди, которых он научил сражаться. Они же в свою очередь научили этому остальных. С их помощью малочисленным лучникам принца Эрика удалось отстоять Цитадель. Беженцы тоже увидели капитана, узнали его. Со всех сторон, плача от радости, сбегались они, чтобы поприветствовать его и обнять.

Его забрасывали цветами — сухой и покрытой сажей лавандой. Впервые в истории наемников происходило нечто подобное.

Тем временем к солдатам подошли два аристократа с золотыми гербами на выпачканных сажей и кровью одеждах и также поприветствовали их. Под радостные крики толпы они представились как принц Эрик, сын Эрктора, короля Варила, зверски убитого орками, и его двоюродный брат Паолк.

Ранкстрайл тоже представился, затем представил свою сестру Вспышку и Лизентрайля, которого, вспоминая сказанное Йоршем, назвал господином Лизентрайлем и охарактеризовал как своего старшего офицера. Принц Эрик поприветствовал их небольшим поклоном. Лизентрайль, опешив, уставился на него и от неожиданности не проронил ни слова, что было для него большой редкостью, и капитан понял, что своими словами установил некое равенство между своей армией и войском знати.

— Госпожа, — обратился Эрик к Вспышке, — быть может, вы этого не заметили, но вы стали настоящим ангелом для осажденных. Мы не могли понять, было ли это видением или на самом деле живая девушка в белом платье и с луком за плечами взбиралась на занятые орками стены, даже и не думая сдаваться.

Вспышка покраснела. Она не улыбнулась и выражением лица напомнила капитану отца. Убийство причиняло ей большее страдание, чем Ранкстрайлу, и она не могла радоваться, даже если ее стрелы приносили победу над орками.

Принц Эрик улыбнулся. Он был очень похож на свою мать, даму Лючиллу, которая подарила когда-то маленькому Ранкстрайлу горшочек меда. Принц Эрик повернулся к капитану.