Читаем Последний койот полностью

— Ну кто-то же должен был рано или поздно ее найти. Ее же там просто бросили.

— А ту парочку из отдела нравов? Гилкриста и Стейноу?

Она замялась, прежде чем ответить.

— Да, знала… Они были скверные люди.

— А моя мать тоже их знала? В том же смысле, в каком и вы?

Она кивнула.

— Вы говорите, они были скверные люди. В каком смысле?

— Они просто… Им просто было на нас наплевать. Если им было что-то от нас нужно, хоть какая-то информация, которую мы могли случайно узнать от клиента, хоть что-то более… личное, они просто приходили и брали это. И обращались с нами как с грязью. Я их ненавидела.

— Они…

— Но могли ли они убить? Тогда, да и сейчас тоже я считаю, что нет. Гарри, они были не убийцы. Они были копы. Да, продажные, но тогда, кажется, все такими были. Тогда не было такого, как сейчас, когда открываешь газету и читаешь, что какого-то копа судят за убийство, избиение или за что-нибудь еще. Тогда… прости.

— Все нормально. Больше никто не вспоминается?

— Нет.

— Никакие имена?

— Я давным-давно выбросила все это из головы.

— Ясно.

Босха очень тянуло вытащить блокнот, но он не хотел, чтобы их разговор выглядел как допрос. Он попытался вспомнить еще что-нибудь из материалов дела, о чем он мог бы ее спросить.

— А про Джонни Фокса вы можете что-то сказать?

— Да, я сказала о нем тем детективам. Они прямо стойку сделали, но это ничем так и не закончилось. Его не арестовали.

— Я думаю, все-таки арестовали, но потом выпустили. Отпечатки его пальцев не совпали с отпечатками пальцев убийцы.

Она вскинула брови:

— Гм, это что-то новенькое. Мне ни про какие отпечатки пальцев не говорили.

— Во время вашего второго допроса — его проводил Маккитрик, помните его?

— Если честно, не очень. Я просто помню, что приходили полицейские. Два детектива. Один был умнее второго, это я помню. А кто был кто — нет. Кажется, тот, что глупее, был за главного, и в те времена это было в порядке вещей.

— Ну, в общем, во второй раз с вами разговаривал Маккитрик. В протоколе он записал, что вы изменили свои показания и рассказали о вечеринке в Хэнкок-Парке.

— Да, вечеринка была. Я туда не пошла, потому что… потому что Джонни Фокс накануне вечером поставил мне фингал. Видок у меня был тот еще. Как я ни колдовала с косметикой, заплывший глаз замаскировать так и не удалось. Поверь мне, на вечеринке в Хэнкок-Парке с таким лицом ловить было нечего.

— Кто устраивал эту вечеринку?

— Не помню. Не уверена, что я вообще знала, кто это был.

Что-то в ее тоне царапнуло Босха. Он изменился, и ответ прозвучал так, как будто она заранее его отрепетировала.

— Вы точно уверены, что не помните?

— Ну конечно точно. — Кэтрин поднялась. — Схожу-ка я принесу еще водички.

Она забрала у него стакан и снова вышла из гостиной. Босх поймал себя на том, что его давнее знакомство с этой женщиной и эмоции, всколыхнувшиеся у него в душе при встрече столько лет спустя, точно отбили у него большую часть сыщицких инстинктов. Его чутье молчало. Он не мог сказать, утаивает она что-то от него или нет. Следовало каким-то образом вывести разговор обратно на ту вечеринку. Он полагал, что ей было известно больше, чем она рассказала тогда на допросе много лет назад.

Кэтрин вернулась с двумя стаканами воды со льдом и поставила его стакан перед ним на пробковую подставку. Что-то в том, как аккуратно она опустила стакан на стол, сказало ему о ней нечто большее, нежели то, что она поведала ему о себе словами. Тот уровень жизни, который был у нее сейчас, очень дорого ей достался. И это положение со всеми теми материальными благами, которые прилагались к нему в комплекте — вроде стеклянных кофейных столиков и пушистых ковров, — очень много для нее значили, и она готова была тратить силы на их поддержание.

Снова усевшись в кресло, Кэтрин отпила воды из стакана.

— Гарри, я должна кое в чем тебе признаться. Я не сказала им всей правды. Нет, я не солгала, но и всей правды тоже не сказала. Я боялась.

— Чего именно вы боялись?

— Я начала бояться с того дня, когда ее нашли. Понимаешь, в то утро мне позвонили. Еще до того, как я про нее узнала. Звонил мужчина, но голос был мне незнаком. Он сказал, что если я буду вякать, то стану следующей. «Мой тебе совет, дорогуша, убирайся-ка ты из Доджа подальше». Потом, разумеется, я узнала, что по дому ходят полицейские, и пошла к ним. А там мне сказали, что ее убили. И я сделала так, как мне было велено. Уехала. Подождала неделю, пока полицейские не сказали, что я им больше не нужна, и перебралась на Лонг-Бич. Сменила имя, начала новую жизнь. Там я познакомилась с мужем, а потом, уже много лет спустя, мы переехали сюда… Знаешь, с тех пор я ни разу не бывала в Голливуде, даже проездом. Ужасное место.

— О чем вы тогда не рассказали Эноу с Маккитриком?

Кэтрин заговорила, внимательно разглядывая руки: