Читаем Последнее убийство полностью

— Тебе лучше надеть темный костюм. Плавильня, должно быть, ужасно грязное место.— Снова пауза.— Спокойной ночи, Бад.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Кингшип свернул брошюры в трубку.

— Марион!—тихо позвал он.— Марион! — крикнул он громче.

— Иду! — послышался веселый голос.

Двое мужчин ждали ее. В наступившей тишине слышалось тиканье часов.

Она появилась в дверях веселая, оживленная, щеки ее горели.

— Мы были...— Она замолчала, увидев Ганта.

— Марион, мы...

Она повернулась и исчезла.

— Марион! — Кингшип бросился за ней.— Марион! Она остановилась на лестнице.

— Ну?

— Иди сюда. Мне надо поговорить с тобой, это очень важно. Иди сюда.

— Хорошо,— холодно отозвалась она.— Можешь говорить, а потом я уйду отсюда.

Кингшип вернулся в гостиную. Гант стоял посреди комнаты, держа руки за спиной.

Она вошла в гостиную и села в кресло возле двери, положив руки на ручки кресла и вытянув ноги.

— Ну? — проговорила она.

Кингшип вздохнул и сказал, избегая глядеть на нее:

— Мистер Гант был.., вчера он..,

— Да?

Кингшип беспомощно посмотрел на Ганта.

— Вчера без ведома вашего отца я был в Менассете. Я проник в дом вашего жениха...

— Нет!

— ...и взял из чулана коробку...

Она побледнела, глаза ее широко раскрылись.

— Я принес ее домой и вскрыл...

— И что вы там нашли? Планы атомной бомбы?

Они молчали.

— Что вы там нашли? — повторила она осторожно,

Кингшип подошел к ней и протянул брошюры.

Она взяла их и осмотрела.

— Они старые,— сказал Гант.— Он пользовался ими некоторое время.

— Они были у него до встречи с тобой,— пояснил Кингшип.

Она внимательно осмотрела брошюры.

— Эллен могла дать их ему.

— Эллен никогда не имела никаких наших изданий и проспектов, Марион. Ты это знаешь. Она этим мало интересовалась, так же, как и ты.

— Ты присутствовал при открытии коробки? Ты точно знаешь, что они лежали там?

— Я проверю это,—сказал Кингшип. — Но по какой причине мистер Гант стал бы...

Она внимательно просматривала брошюры.

— Хорошо,— согласилась она.— Возможно, вначале его привлекали деньги.— Она изобразила улыбку.— Тогда впервые я благодарна тебе за твои деньги.— Она перевернула страницу.— О чем это говорит? Что богатую девушку можно полюбить так же, как и бедную.— Она перевернула еще одну страницу.— Ты же не можешь обвинить его в том, что он родом из бедной семьи. Окружающая обстановка...— Она встала и кинула брошюры На кушетку.— Есть еще что-нибудь? — Руки ее слегка дрожали.

— Еще что-нибудь? — удивился Кингшип.— А разве этого недостаточно?

— Достаточно? — спросила она.— Достаточно для чего? Чтобы отказаться от свадьбы? — Она покачала головой.— Нет, этого недостаточно.

— Ты хочешь...

— Он любит меня,— заявила она,— Возможно, сперва его привлекали деньги, но я смею надеяться, что я довольно хороша собой. Я бы не стала отказываться от него, если бы узнала, что его привлекли мои книги. А?

— Сперва? — повторил Кингшип.— Его привлекают только деньги.

— Ты не имеешь права так говорить!

— Марион, ты не можешь теперь выйти за него замуж.

— Нет? Приходи в субботу и увидишь!

— Он интриган...

— Да? Ты всегда знаешь, кто плохой, а кто хороший! Ты знал, что мама была плохой, и ты избавился от нее! Ты знал, что Дороти была плохой, и потому она покончила с собой!

— Ты не выйдешь замуж за человека, которому нужны только твои деньги!

— Он любит меня! Ты понимаешь? Он любит меня! Я люблю его! Меня не интересует, что соединило нас! Мы думаем одинаково! Мы чувствуем одинаково! Мы любим одни и те же книги, картины, пьесы, музыку, одни и те же...

— Одну и ту же пищу,— подсказал Гант.— Вы ведь оба любите итальянскую и американскую кухню? — Она повернулась к нему, открыв рот. Он достал из кармана лист бумаги.— Вам нравятся такие книги...— сказал он, глядя в бумагу,— например, романы Пруста, Томаса Вульфа, Карсона Мак-Каллерса?

Ее глаза широко раскрылись:

— Откуда вы... Что это?

Он подошел к кушетке. Она следила за ним,

— Сядьте,— попросил он.

— Что вы...

— Сядьте, пожалуйста,— повторил Гант,

Она села.

— Что это?

— Это было в коробке с брошюрами,— объяснил Гант,—В одном и том же конверте. Надеюсь, вы узнаете его почерк? — Он протянул ей бумагу.— Простите.

Она смущенно посмотрела на него, потом уткнулась в бумагу.

Она читала медленно, и щеки ее бледнели. Потом она свернула бумагу.