Читаем Последнее убийство полностью

Мать была разочарована.

— Ты вспомни тюбики с пастой для бритья.

— Что ты хочешь сказать?

— Их выбрасывают, когда кончается паста?

— Да.

— Так вот то же самое сделали со мной.

— О!—она глубоко вздохнула.— Ты никому не говорил об этом?

— Нет.

— Ничего не поделаешь, раз так случилось. Идея... Закончив разговор, он улегся в постель.

Черт с ним, с этим Лео и его подозрениями! Все будет в порядке.

Иесус, единственное, что ему надо, увидеть, как она принесет ему деньги.

Поезд миновал Стампорт, Бриджпорт, Нью-Хэвен, Нью-Лондон. Он шел все дальше и дальше на восток. В одном из тамбуров, прижимаясь к окну, стоял Гордон Гант.

Около шести часов поезд прибыл в Провиденс. На вокзале Гант выяснил несколько вопросов в справочном бюро. Потом, взглянув на часы, покинул вокзал. Он зашел в кафе и наскоро перекусил. Кофе и пирог — таков его рождественский обед. Потом в аптеке он купил катушку липкой ленты. Вернувшись на вокзал, он стал читать какую-то бульварную газетенку. Без десяти семь он снова вышел с вокзала и направился к автобусной остановке. На голубом автобусе была проведена широкая желтая полоса и на ней написано: _«Менассет —Сомерсет — Фалл Ривер»_.

В двадцать минут восьмого автобус остановился на Майн-стрит в Менассете и высадил нескольких пассажиров. Среди них был и Гордон Гант. Быстро оглядевшись, он зашел в телефонную будку и, просмотрев телефонный справочник, набрал номер. Десять раз он набирал номер, и десять раз не было ответа. Тогда он повесил трубку.

Дом был серым и убогим, всего один этаж. Окна замерзли, и на них нарос слой снега. Гант внимательно огляделся. До дома было всего несколько футов, но снег не тронут.

Он дошел до конца квартала и повернул обратно. Он внимательно рассматривал окружающие дома. Во многих домах окна были закрыты, но где-то он видел, как семьи сидели за праздничным столом. В конце квартала он опять повернул назад. Поравнявшись с серым домом, он резко свернул за угол. Высокий забор отделял этот дом от другого. Гант направился к небольшому крыльцу. Дверь и окно. Рядом металлический ящик для мусора. Он подергал дверь, она была заперта. Окно тоже было закрыто. Гант огляделся, достал из кармана липкую ленту и начал разматывать ее. Разматывая ленту, он наклеивал ее на стекло. Через несколько минут все стекло было закрыто лентой и тогда он резко ударил по стеклу рукой в перчатке. Легкий звук известил о том, что стекло разбито. Осколки, однако, не посыпались, они остались висеть на липкой ленте. Гант осторожно собрал стекла с лентой и бесшумно опустил их на дно мусорного ящика. Откинуть защелку на окне было нетрудно. Он достал из кармана фонарь и посветил в окно. У окна стояло кресло. Он сунул руку в окно и отодвинул кресло. Потом залез внутрь.

Узкий лучик фонаря осветил кухню.

Гант мягко двинулся дальше по полу, покрытому линолеумом.

Он зашел в гостиную. Толстые, обитые плюшем кресла. Мрачные тени из окна. Фотографии Бада на стенах. Бад — младенец, Бад — в коротких штанишках, Бад — в школе, Бад — в университете. Кругом Бад, всюду его улыбающееся лицо.

Из гостиной Гант прошел в холл. Первой комнатой оказалась спальня. Бутылка лосьона, пустой туалетный столик, только фото Бада осталось на месте. Затем шла ванная. Здесь не было ничего интересного.

Третьей была комната Бада. Она напоминала комнату второразрядного отеля. Гант вошел в нее.

Он осмотрел обложки книг на полках. Учебники и новые романы. Ничего похожего на дневники. Он сел за стол и стал осматривать ящики. Там было много бумаг, бювары, номера «Лайфа» и «Нью-Йоркера», какие-то заметки, дорожная карта. Ни писем, ни календарей, ни адресных книг. Ничего. Он встал и подошел к комоду. Половина ящиков была пуста. В других были летние вещи, плавки, пара вязаных носков, целлулоидные воротнички, галстуки. Никаких бумаг.

Он небрежно раскрыл дверь чулана. И на полу, в углу, увидел небольшую коробку. Он взял ее и поставил на стол. Она была закрыта. Он покачал ее и по звуку определил, что в ней бумаги. Он попытался открыть ее лезвием ножа. Ничего не вышло, Тогда он взял на кухне отвертку, но его снова постигла неудача. Он завернул коробку в газету, надеясь, что в ней нет важных бумаг миссис Корлис.

На кухне он нашел кусок фанеры. Выбравшись из окна, он вставил фанеру вместо выбитого стекла. Он понимал, что снег скоро заметет все следы и издали трудно будет определить, что в окне выбито стекло.

Вскоре на улице можно было увидеть высокого молодого человека, который быстро удалялся, держа подмышкой какой-то сверток.

Лео Кингшип вернулся домой в десять часов. В эту среду он много работал, чтобы наверстать упущенное за время рождественских праздников.

— Марион у себя? — спросил он, отдавая пальто камердинеру.

— Она ушла с мистером Корлисом. Сказала, что вернется рано. В гостиной вас ждет мистер Детвейлер.

— Детвейлер? — Кингшип задумался.

— Он сказал, что мисс Ричардсон прислала его с какими-то важными бумагами. Он притащил какую-то коробку.

— Детвейлер? — повторил Кингшип.

Он направился в гостиную,