Читаем Последнее убийство полностью

— Я думала, что вы заканчиваете университет, как говорила Эллен.

— Да, но пока я не учусь.— Он сделал глоток мартини.— Мой отец умер, и я не хотел, чтобы мать работала.

— О, простите...

— Может быть, мне удастся закончить в следующем году. А возможно, я перейду на вечерний. А вы где учились?

— В Колумбии. Вы из Нью-Йорка?

— Из Массачусетса.

Всякий раз, когда он пытался заговорить о ней, она переводила разговор на него. Или на погоду. Или на что-нибудь другое.

В конце концов она спросила:

— А что это за книга?

— «Обед у Антуана». Эллен хотела, чтобы я прочел ее. На полях есть ее пометки, и я подумал, что вам будет приятно иметь ее.

Он протянул ей пакет.

— Лично я предпочитаю что-нибудь другое.

Марион встала.

— Я пойду,— сказала она, смущенно улыбаясь.

— Но вы еще не допили.

—- Простите,— быстро проговорила она, глядя на пакет.— У меня свидание. Деловое свидание. Я не могу опаздывать.

Он встал.

— Но...

— Простите,— она замялась.

Он положил деньги на стол.

Они пошли обратно по Пятой авеню. На углу она остановилась и протянула ему руку.

— Я очень рада, что познакомилась с вами, мистер Корлис,— сказала она. Рука ее опять была холодной.— Спасибо за выпивку. И за книгу. Я высоко ценю это...— Она повернулась и смешалась с толпой.

Опустошенный, он несколько мгновений продолжал стоять на углу. Потом его губы сжались и он шагнул вперед.

Он последовал за ней. Он шел в тридцати шагах позади нее.

Она прошла по Пятьдесят четвертой улице, там она перешла на другую сторону и направилась к востоку, в сторону Медиссона. Он знал, куда она идет, он помнил адрес. На углу он остановился и проследил, как она вошла в дом.

— Деловое свидание,— пробормотал он. Он подождал несколько минут, сам не зная чего. Потом повернулся и медленно пошел назад, к Пятой авеню. 

В воскресение Марион пошла в музей современного искусства. Первый этаж был занят автомобильной выставкой, которую она уже видела раньше и считала неинтересной. Она поднялась на второй этаж, но там было необычно многолюдно, и она поднялась на третий. Там находились известные картины и скульптуры. Изогнутая белая «Девушка, моющая волосы» и отличная «Птица в полете». В зале было двое мужчин, но они скоро ушли, оставив ее наедине с двумя статуями — мужчины и женщины. Он стоял, она была на коленях. Отличные тела. Головы их подняты кверху в каком-то религиозном экстазе. Марион нравилось смотреть на них, и она рассматривала их без обычного смущения, которое испытывала всегда при виде обнаженных скульптур. Она медленно обходила фигуры.

— Хелло,— раздался позади нее удивительно знакомый голос.

«Должно быть, это мне,— подумала она,— никого тут больше нет».— Она обернулась.

У двери стоял Бад Корлис.

— Хелло,— смущенно отозвалась Марион.

— Поистине, мир тесен,— проговорил он, приближаясь к ней. Я поднимался по лестнице и увидел вас, но не был уверен, что это вы. Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Наступило неловкое молчание. Они повернулись к скульптуре.

«Почему я так неловко чувствую себя? Потому, что он красив? Потому, что он был с Эллен?» — Она подумала о поцелуях, о любви...

— Вы часто бываете здесь? — спросил он.

— Да.

— Я тоже.

Теперь обнаженная скульптура смущала ее, потому что рядом был Бад Корлис.

Она медленно двинулась в сторону. Он последовал за ней.

— Вы успели на свидание?

~ Да.

«Что привело его сюда? Он мог быть здесь с Эллен...»

— Я не поверил, что это вы поднимаетесь по лестнице.

— Почему же?

— Ну, например, Эллен не любила музеи...

— Сестры не всегда одинаковы.

— Я и не думал, что одинаковы.— Он снова осмотрел фигуры.— В Колдуэлле маленький музей. В основном репродукции и копии. Раз или два я был там с Эллен. Я надеялся приучить ее.— Он покачал головой.— Но бесполезно.

— Она не интересовалась искусством.

— Да,— сказал он.— Странно, что мы пытаемся привить свои вкусы людям, которых любим.

Марион взглянула на него.

— Раз или два я была здесь с Эллен и Дороти. Дороти — наша младшая сестра...

— Я знаю...

— Я была здесь с ними, но им было скучно. Правда, они были тогда маленькими. Я тоже была слишком молода.

— Я не знаю,— сказал он, снова приближаясь к ней,— что бы я делал в том же возрасте, если бы в моем городе был музей... А вы были здесь, когда вам было двенадцать или тринадцать лет?

— Да.

— Вот видите? — Он улыбнулся ей, как сообщнице, как человеку того круга, в который не входили ни Дороти, ни Эллен.

В зал вошли мужчина и женщина с двумя детьми.

— Давайте уйдем отсюда,— предложил он.

— Я...

— Сегодня воскресенье,— продолжал он.— Сегодня не может быть никаких деловых свиданий.— Он улыбнулся. Очень красивая улыбка, мягкая и кроткая.— Я — один, вы — одна.— Он нежно взял ее под руку.— Пойдемте.

Они прошли через третий этаж и просмотрели экспозицию на втором этаже. У некоторых картин и скульптур они останавливались и разговаривали. Потом спустились на первый этаж и вышли в сад позади музея, где также были скульптуры.

У толстой, неуклюжей женщины Мейлола они остановились.

— Волнующая женщина,— заметил Бад.

Марион улыбнулась:

— Признаюсь вам, что всегда испытываю смущение при виде подобных скульптур.