Читаем После наводнения полностью

— Простите, мистер Джуканович, — сказала я. — Мне надо уходить в больницу, и я хотела попрощаться и пожелать вам благополучно переехать.

— В больницу? — спросил он. — Что случилось?

— Нет-нет, ничего. Все в порядке. Я там работаю в киоске — по средам, на благотворительных началах.

Наверное, только всем мешаю, но это создает у меня иллюзию, будто я делаю что-то полезное.

Не уверена, что Джуканович меня понял; думаю, он был далек от этих моих проблем, но кивнул с понимающим видом.

— Благодарю вас за все, что вы для нас сделали, — сказал он. — Нам нечем вас отблагодарить.

Меня на мгновение озадачило внутреннее противоречие, которое заключалось в двух этих фразах; странно было услышать их вместе из уст одного человека. Но, пожалуй, жизнь полна подобных противоречий, и я отдала мистеру Джукановичу должное за то, что он от них не прячется (так сказать).

— Не за что нас благодарить, — возразила я. — И мистеру Эвартсу, и мне было очень приятно, что вы у нас остановились.

— Вы оба очень любезны, — сказал Джуканович.

Я бы не назвала Роберта очень любезным, но возражать не стала. Думаю, в каком-то высшем смысле он и правда проявил большую любезность, согласившись принять Джукановичей, хоть и вел себя потом далеко не безупречно.

— Ну что ж, до свидания, — сказала я. — И удачи. Если вам что-нибудь понадобится, все равно что, пожалуйста, дайте нам знать.

— Вы и так уже слишком много для нас сделали, — сказал Джуканович.

Этот словесный пинг-понг можно было продолжать еще долго, и чтобы положить ему конец, я сказала:

— До свидания, миссис Джуканович.

Раньше она упорно смотрела в окно, будто не замечая нас обоих, но когда я обратилась прямо к ней, посмотрела на меня. И тут она сделала очень странную вещь, такую, что я совсем растерялась. Она встала, подошла к нам, взяла мою руку в свои, а потом опустилась на колени и прижалась к моей руке лбом. Поцеловала мне руку и встала.

Конечно, это меня просто ошеломило. Не знаю, что я сказала, но помню, как я пожимала руку мистеру Джукановичу, а потом его жене, а потом кинулась вниз и всю дорогу до больницы ехала в каком-то тумане.

Речные крысы, думала я, вспоминая слова из далекого прошлого, и мне было стыдно.

Через несколько дней после отъезда Джукановичей ее преподобие Джуди нанесла нам визит. Она позвонила в нашу дверь утром, часов в одиннадцать. К сожалению, день выдался теплый, главная дверь была открыта, и мы видели друг друга сквозь сетку, так что я не могла притвориться, что меня нет дома, и тут я подумала: да что с тобой такое? У тебя нет причин прятаться от ее преподобия Джуди!

Она принесла мне небольшой круглый кекс, завернутый в фольгу и красиво перевязанный ленточкой как бы вручную, хотя все равно было видно, что он магазинный, и я подумала, что со стороны ее преподобия не очень-то красиво выдавать покупной кекс за домашний, но после сообразила, что она совершает по десятку таких визитов ежедневно и ей пришлось бы полночи печь кексы, а кроме того, дорого внимание. Так что я сварила кофе, и мы сели в гостиной пить его с кексом, и сначала ее преподобие Джуди болтала о том о сем — что она подумывает удочерить еще одну маленькую китаянку, и надо ли разрешать спускать собак с поводка в Джейси-парке, хотя недавно одна из них укусила ребенка, и я забыла о чем еще, потому что думала о Джукановичах и понимала, что рано или поздно мы заговорим о них.

С тех пор как они перебрались в фургон, я ничего от них не слышала. А чему тут удивляться? Почему я решила, что они дадут о себе знать? Мы с ними не настолько дружны, чтобы поддерживать связь. Я просто чужой человек, который немножко им помог. Но отчего-то я никак не могла выкинуть их из головы. Наверное, это показывает, как мало у меня тем для размышлений. Так что я почти не слушала ее преподобие Джуди, но вдруг она произнесла имя Алисы. Алисы!

— Что? — спросила я.

— Я знаю, что беда не обошла вас стороной, — сказала ее преподобие Джуди. — Что вы с лихвой хлебнули горя.

Я посмотрела на нее. Мне много чего не нравилось в ее преподобии Джуди, и в том числе ее манера одеваться. На службе, по воскресеньям, она выглядела как положено — в традиционной одежде, разного цвета в разные периоды церковного календаря (что казалось мне немного языческим, вроде маскарада на Хэллоуин), но вне церкви одевалась очень неформально, по-спортивному, так что ее скорее можно было принять не за священника, а за тренера по аэробике или гольфистку. Сейчас на ней была футболка с надписью «Я люблю Иисуса», блестящие черные штаны, которые даже до лодыжек не доставали, и дорогие на вид кроссовки. Почему-то больше всего меня раздражают на людях такие кроссовки, как будто им надо не улицу перейти, а участвовать в олимпийском марафоне. Я понимаю, что все это очень поверхностно — какая разница, что люди носят, главное, что у них внутри, — но священник, по-моему, должен выглядеть соответствующим образом. Иначе как-то путаешься.

— Алиса? — спросила я.

— Это ужасно — потерять ребенка, — сказала ее преподобие Джуди. — Да еще сразу и внучку.