Читаем После наводнения полностью

— Ну что вы, — ответила я. — Мне очень приятно, что вы согласились у нас погостить. — Мне пришло в голову, что это прозвучало так, словно они наши друзья или родственники, приехавшие на праздник, а не бездомные беженцы, и я добавила: — Мне очень жаль, что с вашим домом случилось такое. Настоящий удар судьбы.

— Да, — сказал он. — Это плохо. Очень плохо.

— Ужасно, — сказала я. — Просто ужасно.

— Я должен извиниться за свою жену, — сказал он. — Ей очень стыдно. Понимаете, она очень гордая. Отсюда и стыд.

— Стыдно? — спросила я. — За что? Ей нечего стыдиться.

— Мы потеряли дом, — сказал он. — Наш дом в Америке. Она так его любила! Гордилась им. И вдруг мы его потеряли, и нам пришлось приехать сюда. Для нее это стыдно. К тому же она не говорит по-английски.

Я хотела спросить, на каком же языке она говорит, но вспомнила, как у нас сразу не заладились отношения из-за моего вопроса об их фамилии, и промолчала, побоявшись, что опять все испорчу.

— Это был не слишком хороший дом, я знаю, но другого мы не могли себе позволить, — сказал он.

— Ну уж теперь-то, наверное, вы купите себе на страховку отличный новый дом, — сказала я.

— Нет, — ответил Джуканович. — Нас не застраховали, потому что наш дом стоял в затопляемой зоне. Так что теперь его просто нет. Он пропал. Наш дом в Америке.

— Но это же нечестно! — сказала я. — Разве не окружные власти вас из него выселили? Что-то ведь они должны дать вам взамен!

— Может быть, что-нибудь и дадут, но на новый дом точно не хватит.

— Жаль, — сказала я. — Но у нас, пожалуйста, живите сколько хотите.

— Спасибо, — ответил Джуканович, — но мы уедем, как только сможем. Будем жить в фургоне.

— Считайте, что здесь вы у себя дома, — сказала я. — Место все равно пропадает. Это неправильно — такой большой дом, и никого, кроме нас с мужем.

— У вас нет детей? — спросил Джуканович.

— Нет, — ответила я. — То есть была дочь, но ее больше нет. У нас в памяти, конечно, осталась, но здесь… здесь нет.

— Она умерла? — спросил Джуканович.

— Да, — сказала я. — Ее звали Алиса.

— Как в Стране Чудес.

— Да, — сказала я. — Именно так.

Конечно, Роберт снова улизнул в подвал. Я принесла ему кружку кофе и пончик, обсыпанный пудрой. Он сидел за верстаком и уныло смотрел на ремни. Затевая свое предприятие, он довольно оптимистично купил сразу триста простых кожаных ремней, которые рассчитывал обработать с помощью специального набора инструментов и продать через сайт, но пока ему удалось продать всего три, да и те в церкви на Рождественской ярмарке ремесел (между прочим, эту ярмарку тоже придумала ее преподобие Джуди — половина доходов от нее шла церкви).

— Ты же понимаешь, что не сможешь вечно тут прятаться, — сказала я, очистив на столе место для кружки и пончика.

— Я и не прячусь, — сказал Роберт. — Это мой дом. Нельзя прятаться в собственном доме.

— По-моему, прятаться можно в любом доме, — сказала я, однако у меня не было охоты спорить на эту тему. — Ты тут не мерзнешь?

— Нет, — ответил он.

— Может, принести тебе обогреватель?

— Не надо.

Он разломил пончик пополам и дальше, на четвертушки, обмакнул одну четвертушку в кофе и съел. Немного пудры просыпалось на пол, и он ее подтер. Ему явно хотелось, чтобы я ушла, но что-то меня удерживало. C тех пор как мы подняли стиральную машину с сушилкой наверх, я почти не спускаюсь в подвал. Одна его половина, темная, завалена вещами, которые остались у нас после продажи дома Алисы с Чарли. Их не так много, почти все мы отдали в благотворительный магазин (они приезжают и очищают дом — забирают все подчистую, только дай), но были какие-то вещи… я просто не могла смириться с тем, что они окажутся в благотворительном магазине или чьем-то чужом доме.

— Что мы со всем этим будем делать? — спросила я.

— А? — отозвался Роберт. И макнул в кофе новый кусок пончика.

— С этим, — сказала я и кивнула в темноту. — С Алисиными вещами.

И Чарли, и Лайлы.

— Не знаю я. Ты же сама хотела их оставить.

— Да, — сказала я. — Сама.

— Это просто смешно, — сказал Роберт.

— Да, — сказала я. — Наверное, ты прав.

— Смешно, — повторил Роберт, но теперь это прозвучало мягко.

Спустя некоторое время он взял шило, или как там оно называется, приставил к ремню и стукнул по нему молотком, но я видела, что все это притворство. Похоже было, что он испортит этот ремень, но какая разница, если их у него еще двести девяносто шесть штук?

— А мы с мистером Джукановичем так славно поболтали, — сказала я.

Роберт ничего не ответил. Он продолжал прикидываться, будто обрабатывает ремень. Но ведь надо же предварительно нарисовать на нем какой-нибудь узор, а не просто долбить со всей дури?

— У них не было страховки на дом, — сказала я. — Потому что он в затопляемой зоне. Так что денег они не получат. И что им теперь делать? Как купить новый?

— Я почем знаю? — ответил Роберт. — Для начала не надо было этот покупать. Нельзя покупать дом в затопляемой зоне.

— Некоторые покупают.

— Да, сумасшедшие.

— Вряд ли Джукановичи сумасшедшие, — сказала я. — Просто на другой у них денег не было.

Роберт ничего не ответил, только еще пару раз стукнул молотком.