Девушка возвращалась из университета в девять. Ждал ли он ее? Она, вероятно, заметила его и улыбнулась. Может быть, он предложил подвезти ее домой, но она отказалась: «Спасибо, но я собиралась позаниматься с подружками». Две ее соученицы подтвердили, что она собиралась ночевать в общежитии.

Если убийца хотел остаться незамеченным, то где он мог увидеть ее и заманить в машину?

Притворился, что их встреча была случайной, решила Ева. Этот тип умел притворяться. Он не мог пользоваться общественным транспортом. Может быть, он шел пешком? Человеку легко раствориться в толпе. Но ему было нужно как-то отвлечь ее и заманить в машину.

Он хотел, чтобы ее портрет появился в средствах массовой информации. Портрет, сделанный им. Следовательно, рассчитывал, что личность убитой быстро определят. В таком случае люди могли бы дать описание ее спутника. Значит, никакого метро, никаких максибусов, никаких такси. Только частное средство транспорта.

Но почему она пошла с ним?

Ева начала перечитывать собственный отчет, надеясь найти зацепку, которая позволит составить правдоподобную гипотезу.

И тут зазвонил ее видеотелефон.

– Даллас. – На экране возникла физиономия капитана Фини. Заметив крошки в уголке его рта, Ева наклонилась к телефону.

– У тебя там что, булочки?

– Нет. – Он вытер рот тыльной стороной ладони. – Уже нет.

– У вас в ОЭС своя пекарня, что ли? Сотрудники отдела убийств нуждаются в заменителе сахара не меньше, чем другие.

– Что я могу сказать? Мы принадлежим к местной элите. Мы закончили потрошить видеотелефон Надин.

– И что?

– Ничего утешительного. Он переслал изображения и текст с коммерческого компьютера, стоящего в одном из этих компьютерных клубов, где пьют, танцуют и назначают друг другу свидания через электронную сеть. Принято после шести утра, но с задержкой, а отправлено раньше, около двух ночи. Работал напрямую, не скрываясь. Либо не знал, как это делается, либо плевать хотел. По вечерам в этих клубах яблоку негде упасть. Никто не вспомнит парня, который заскочил выпить и воспользовался компьютером.

– Ничего, попробуем. Как называется это место?

– «Устрой сцену».

– Есть!

– Это что-то тебе говорит?

– Так называется клуб, который она часто посещала. Спасибо. Отличная работа.

– Вот поэтому мы элита и едим булочки.

– Вредина, – буркнула Ева и прервала связь.

Она выскочила в общее помещение. Там не было даже крошек, не то что булочек. Одно из двух – либо спуститься на первый этаж и воспользоваться услугами торгового автомата, либо съесть что-нибудь в компьютерном клубе.

Наверняка там будет не хуже.

– Пибоди, мы уезжаем.

– Я только собралась съесть сандвич.

– Раз так, радуйся. Тебе представится прекрасная возможность совместить задачи. Поешь по дороге.

– Это вредно для пищеварения, – ответила Пибоди, но сунула еще не распакованный сандвич в сумку и схватила бутылочку газировки.

– В ОЭС установили место, откуда сведения переслали на видеотелефон Надин.

– Знаю. Макнаб уже сказал.

Ева проталкивалась сквозь толпу к лифту и одновременно изучала лицо своей помощницы.

– Я только что разговаривала с Фини. Он шеф Макнаба, а я – твой начальник. Так почему наши подчиненные разглашают информацию, относящуюся к моему расследованию?

– Это вышло само собой – в перерыве между чмоканьем в трубку. – Увидев сузившиеся глаза Евы, Пибоди довольно улыбнулась. – И намеками сексуального характера.

– Когда с этим делом будет покончено, я возьму себе новую помощницу, у которой не будет и намека на сексуальность, а тебя отправлю в архивный отдел.

– Ах, так? А я-то хотела поделиться с вами сандвичем…

Ева продержалась ровно десять секунд.

– Каким сандвичем?

– Моим собственным.

Сандвич оказался с ветчиной сомнительного вкуса, покрытой слоем безвкусного майонеза. Откусив от него дважды, Ева схватила принадлежавшую Пибоди бутылочку оранжевой газировки и сделала глоток.

– О боже, как ты можешь пить эту гадость?

– По-моему, очень даже освежает и очень подходит к пирожным, которые я купила на сладкое. – С этими словами Пибоди вынула из сумки пакет и начала открывать его.

– Черт побери, если ты не дашь одно мне, я тебя покалечу. Ты знаешь, что я на это способна.

– Лейтенант, я боюсь вас почти так же, как люблю.

4

Днем активность компьютерных клубов сходила на нет; здесь сидели только «ботаники» и болваны, которые считали высшим наслаждением посещение клуба в те часы, когда им могли предложить лишь голографический оркестр или просмотр развлекательных передач.

Компьютеры были серебристыми, маленькими, и даже самый стыдливый болван мог не бояться, что в часы пик кто-то заглянет ему через плечо.

Голографический оркестр играл негромко, гитары звучали еле слышно, а вокалисты томно мурлыкали. Солистка была в черном платье, вполне сочетавшемся с цветом ее кожи. Единственным световым пятном были ее ослепительно-красные волосы, закрывавшие бо́льшую часть лица. Она что-то шептала о разбитых сердцах и несчастной любви.

Клиентами здесь были главным образом одинокие мужчины. Поскольку никто из них не среагировал на форму Пибоди, Ева поняла, что запрещенных наркотиков здесь не обнаружила бы даже ищейка.