Читаем Полый мир полностью

Тряска тоже прекратилась. Эллис сидел в усталом оцепенении — точно такое же чувство он испытывал, проведя много часов за рулем. Непонятно было, чего ожидать: апокалипсический пейзаж и руины, мегаполис с заоблачными башнями, яркими огнями и летающими автомобилями или жемчужные врата со святым Петром, который пожмет ему руку и скажет назидательно: «Да уж, сынок… рановато ты к нам пожаловал». Но вместо этого Эллис увидел совершенно иную картину. И удивился, хотя тут не было ничего удивительного.

Его по-прежнему окружали ящики для бутылок.

Впрочем, если бы их не оказалось на месте, он был бы трупом. Выглядели ящики немного странно и размыто, как стены гаража перед последней ослепительной вспышкой. На мгновение Эллис решил, будто время все еще продолжает искажаться, но тут же понял, что это просто расплавилась пластмасса. Ящики намертво слиплись друг с другом, осели и накренились. От них шел дымок. Пахло, как на уроке химии во время лабораторной. Но за пределами пластиковых стен все изменилось. Гараж исчез. Эллис очутился на улице. Легкий ветер быстро разогнал дым, вокруг раздавался тихий шорох листвы.

Путешествие закончилось. Он добился своего, хотя еще не знал, куда его забросила судьба. Эллис отстегнул ремень и толкнул ящики. Они слиплись в сплошную стену, пришлось пнуть их посильнее. Выбравшись наружу, Эллис сразу почувствовал, что во фланелевой рубашке, джинсах и свитере здесь будет жарковато.

Эллису не доводилось бывать в вековом лесу, только в молодых березовых и кленовых рощицах. В школе им рассказывали, что все леса в Мичигане — да и не только там — вырубили еще в девятнадцатом веке. Древесина считалась ценным товаром наравне с кукурузой и домашним скотом, поэтому мало кто в Америке видел лес за пределами национальных парков.

Однажды отец взял его с собой в поход. Они разбили лагерь к северу от Грейлинга, и вот там-то Эллис повидал настоящий лес: бесконечные ряды сосен, торжественно возвышавшихся над папоротниковыми зарослями. Эллису казалось, что этим деревьям, будто сошедшим со страниц детской сказки, нет ни конца, ни края, и он боялся среди них заблудиться. А ведь сосны были не так уж высоки и росли аккуратными рядами.

Леса северного Мичигана оказались жалкой порослью в сравнении с теми исполинами, которые окружали его теперь. Глядя на могучие стволы, которые устремлялись ввысь и скрывались в темной густой листве, как небоскребы в облаках, Эллис чувствовал себя ничтожной букашкой. Гиганты задумчиво восседали на узловатых извилистых корнях — и каждый корень был размером с «фольксваген». Между деревьями оставалось много свободного места, а жидкий подлесок состоял, в основном, из мха и папоротников. Эллис со своей машиной времени материализовался на свободном пятачке. Двадцать футов влево — и тогда он бы воссоединился с природой в самом что ни на есть прямом смысле. Предполагалось, что алгоритм перемещения отрегулирует целевые координаты, чтобы избежать физических препятствий, но система GPS легко могла дать сбой: однажды автомобильный навигатор привел Эллиса к озеру вместо заправочной станции. В любом случае, будь то верные расчеты или обыкновенное везение, результат не мог не радовать.

В воздухе висел влажный туман, бледный свет луны не мог пробиться сквозь густые клубы и охватывал их мягким мерцанием. Землю покрывал мох, укутывая валуны и упавшие деревья бархатным одеялом. Лианы свешивались с ветвей, палая листва заполняла расселины, плющ карабкался по стволам. Вдалеке, перебивая стрекот сверчков, раздавались крики и писк каких-то неизвестных Эллису птиц.

«Как Люк Скайуокер на Дагобе», — подумал он.

Некоторое время Эллис просто всматривался в туман и дышал густой влагой. «Что произошло? В чем я напортачил? Неужели вернулся в прошлое, к динозаврам?» Окружавший Эллиса пейзаж напоминал диорамы в музее естественной истории; там часто изображали нападение тираннозавра на травоядного трицератопса. Влажно и жарко, как в тропическом лесу — или в июльском Детройте.

«Мне вообще удалось переместиться?»

В расчеты могла закрасться ошибка. Теоретически Эллис мог оказаться где угодно, даже на другой планете, но вероятность такого исхода была невелика. И раз уж он не очутился посреди бескрайней космической пустоты, значит, эксперимент прошел успешно. Как говорится, приземление считается удачным, если ты ушел с места посадки на своих двоих.

Если Эллис материализовался на том же месте, где раньше стоял гараж, тогда возникал другой вопрос: сколько времени прошло? Гофман писал, что назад перемещаться нельзя. То есть это будущее — но насколько далекое? Неужели за двести лет весь Детройт порос лесом?

Эллис прислонился к стене из ящиков; пластик еще не остыл. В голову пришла старая песня Загера и Эванса: «Ох, не знаю, а будет ли жив человек в 9595 году?» Возможно, случилась какая-то ужасная катастрофа, и он остался один, совсем один — последний человек на планете…

Эллис нервно рассмеялся от абсурдности происходящего.

Потом закашлялся.