Читаем Полуночный охотник полностью

Он явно больше не мог наводить мороки, как тогда, когда являлся Кайе то скалой, то стариком, то подобием Каврая… Сейчас он будто наполовину врос в камень. Лицо его исказило страдание, глаза закатились… А на челе поблескивала великая корона. Она впивалась в голову колдуна, словно зубами; и не понять было, то ли это потеки крови, то ли красные прожилки камня. Синие самоцветы на очелье, что всегда были такими яркими, стали мутными и непрозрачными, будто два голубоватых бельма.

Кайю так поразило это зрелище, что она даже забыла про Кумму. Что колдун сотворил с ее короной? Где синие очи? Не сознавая, что делает, Кайя шагнула вперед и протянула руки, собираясь снять венец с головы окаменевшего злыдня…

– Погоди, не трогай!

Кумма шагнул вперед. Пристально глядя в невидящие глаза колдуна, великий сейд положил обе ладони на его плечи и что-то тихо зашептал. И тот вдруг вздохнул, сбросил каменное обличье и сразу согнулся с мучительным стоном, скрючился, рухнул на колени…

Корона упала в кучу отбросов. Кайя рванулась подхватить ее – и вдруг увидела прямо рядом с собой перекошенное от ярости лицо и оскаленные гнилые зубы. В мутные глаза хищного сейда быстро возвращался разум.

– А, снова явилась! – прохрипел он, хватая корону. – Так и знал, что вернешься за ней! Ждал тебя… ну, давай, попробуй, возьми…

– Она моя! – завопила Кайя, дергая корону на себя.

Стоило ей коснуться металла, как ее уши – или мрак пещеры? – наполнились призрачным, ядовитым смехом.

В следующий миг корона вырвалась из рук Кайи, а колдун взлетел куда-то вверх.

– Ты зачем превращался в сейд?! – прогремел Кумма, держа колдуна за горло. – Ты позоришь наше имя! Из-за таких, как ты, люди начинают бояться священных камней!

– Я тебе ничего дурного не делал, великий укко! – взвыл хищный сейд. – Отпусти! Я все отдам…

– Да ничего мне твоего не надо, – с презрением сказал Кумма. – Но зачем ты сам наложил лапу на чужое? Сидел бы тихо – мы бы вовек не встретились… А главное – вот это все к чему?

Он с отвращением оглядел загаженную пещеру.

– Сколько душ ты тут попусту загубил? А грязь-то развел! Теперь будет вонять до самых туньих гнезд! Ну-ка пойдем, помоемся…

Колдун рванулся отчаянно, с нечеловеческой яростью, но Кумма даже не шевельнулся. Кайя следила за попытками врага вырваться, от души радуясь беспомощности злобной твари. Лишь позднее она поняла, что великий сейд мог бы и ее раздавить в лепешку, не приложив ни малейших усилий…

Пальцы Куммы чуть сжались, и колдун захрипел. Губы его начали двигаться, темнота пещеры пошла рябью…

– Ты, что ли, превратиться пытаешься? – весело спросил сейд. – Я тебе не разрешал!

– Укко! – воскликнул Кайя, спохватившись. – Погоди!

– Ну что тебе, дитя?

– Пусть он вернет оляпку! Моего сайво!

Кумма усмехнулся: «Ну надо же, вспомнила!» – и свободной рукой указал в сторону, где стоял прислоненный к стене шаманский посох.

– Заберешь сама. Если найдешь и сумеешь взять.

Кайя кинулась к посоху – кривому, увешанному костями и высушенными тушками каких-то зверьков и птиц. Быстро оглядев скрюченные тельца, Кайя безошибочно выбрала одно и оборвала кожаный ремешок, на котором оно болталось. В тот же миг тушка рассыпалась черным прахом в ее руках, и знакомое серое облачко с радостным писком кинулось к ней на грудь.

Кайя от радости даже на миг забыла о короне.

– Теперь все?

– Да, укко! А что ты собираешься делать с…

Кумма, не отвечая, схватил колдуна за шкирку, вытащил из пещеры и сунул головой под воду. Он держал его весьма долго – колдун бился и трепыхался, не желая расставаться с жизнью. Но наконец затих. Тогда Кумма отпустил его и поднялся на ноги. Тело поплыло по воде.

– Он мертв? – спросила Кайя, наблюдая, как хищный сейд медленно погружается в воду.

– Угу, – кивнул Кумма. – Ишь, оборотень нашелся! Я таких и раньше видал. Бывало, женщины расскажут: пошли стирать, а у мостков черный камень завелся, да странный какой-то – все время место меняет, будто подползает ближе. А потом, глядишь, рыбак пропал, дети пошли купаться и не вернулись… О чем ты задумалась?

– Он слишком долго тонет. Разве после смерти сейд не должен был обрести истинный облик?

– Он и обрел, – усмехнулся Кумма. – Просто он не сейд.

– А кто?!

– Обычный человек. Морокун-чародей. Тьфу, позорище! Вот из-за таких люди нас боятся… Хорошо, что избавились от него. Дитя, пойдем в пещеру. Надо кое-что закончить… ты слышишь меня?

Кайя неохотно оторвала взгляд от мертвеца.

«Его ноги, – думала она. – С ними что-то не то. Совсем не похожи на человечьи…»

Но тело в косматом плаще уже исчезало под водой.

«Корона!» – вспыхнуло в сознании, и Кайя поспешила в пещеру за великим сейдом.

К ее удивлению, корона лежала там же на куче грязи. Кумма стоял к ней спиной, закрыв глаза и воздев руки, и что-то шептал. А над его головой потрескивал свод. Текли струйки серого песка, сыпались клочья мха…

– Отойди, дитя, – не открывая глаз, велел он.