Читаем Полукровка полностью

Губы Орека скривились в оскале, его зверь захотел вдолбить этот крючковатый нос Сайласу в мозг.

Словно почувствовав новую, тревожащую ярость, зарождающуюся внутри Орека, Сайлас оглянулся на него и приподнял безволосую бровь. Мерзкая ухмылка расползлась между его клыками.

— Не такой уж большой сюрприз, — продолжил Сайлас. Он протянул когтистую руку, чтобы откинуть полог палатки. Его не встретило ничего, кроме темноты, но он все равно сунул лицо внутрь и сделал большой глоток воздуха. — Весь лагерь чует, что у него здесь женщина.

— Ты просто чувствуешь запах оркцесс, — сказал Орек, прикидываясь дурачком, пока медленно поднимался на ноги.

Сайлас издал горлом звук отвращения.

— Пустая трата носа на пустую трату плоти. Может быть, ты слишком глуп, чтобы заметить, но у Тэлона там человеческая самка. Ее собираются отдать Крулу.

— Тогда что ты здесь делаешь? — спросил Орек, озадаченно нахмурившись.

Сайлас оглядел его с головы до ног, ноздри снова раздулись, и Орек пожелал, чтобы его сердце замедлилось, а кровь остыла. Он мог сколько угодно притворяться дурачком, но это не имело значения с таким охотником, как Сайлас, который чуял правду.

— Решил зайти посмотреть, что купил Тэлон.

— Он придет и заберет все, когда будет готов отдать Крулу. Тогда и увидишь.

Сайлас сократил расстояние между ними, возвышаясь всего на полголовы, но используя весь этот рост и суровый взгляд, чтобы надавить на него.

— Я хотел взглянуть поближе.

— Тэлон сказал, чтобы никто не входил и не выходил, пока он не вернется. Я бы не хотел злить его. Или Крула.

Сайлас раздраженно сморщил нос, очень похоже на то, как, по мнению Орека, делают горные коты, когда они злы и готовы напасть.

Он стоял на своем месте перед палаткой, стараясь не расправлять плечи и не хмуриться слишком сильно, ровно настолько, чтобы показать Сайласу, что он серьезен, — даже если его грудь практически вибрировала от рычания, раздававшегося изнутри. Пусть он думает, что Орек больше боится Тэлона.

Хотя он не боялся — Тэлон был груб, но предсказуем. Избегание его значительно облегчало жизнь Орека. Но Сайлас… Орек никогда не мог предугадать, что сделает следопыт, ему не нравились бегающие огоньки в его глазах и самодовольная ухмылка, как будто тот смеется над собственной шуткой.

Но Сайласу не нужно было этого знать. Ему просто нужно было уйти.

Орк хрюкнул, прежде чем, наконец, отступить.

Он еще раз взглянул на палатку.

— Может быть, Крул захочет поделиться, — хихикнул он, хлопая Орека по плечу.

Он сделал длинный, громкий вдох прямо перед щелью входа в пологе палатки и выдохнул. Улыбка, которой он одарил Орека, выглядела уродливо.

Орек сдержал гримасу, когда Сайлас наконец отвернулся и бесшумно исчез среди палаток.

Он долго ждал, пока шум лагеря стихнет, и они обрушатся на него, ждал, когда придут другие, когда Сайлас вернется или Тэлон придет забрать свои подарки. Он сжимал и разжимал кулаки, нуждаясь в чем-то, чтобы справиться с волнением и агрессией, пульсирующими в нем.

Когда ничего не произошло и никто не пришел, Орек осторожно поднял набитый рюкзак и попятился в палатку.

Он бросился к человеку с припасами, готовый развязать ее, но…

В том углу никого не было.

Человек исчез.



В тот момент, когда она снова осталась одна в палатке, Сорча пошевелила все еще связанными руками и освобожденными ногами, медленно описывая круги и хрустя затекшими лодыжками. Кровь снова прилила к пальцам и ступням, заставляя их покалывать.

Она осторожно встала, дюйм за дюймом, ожидая, что кто-нибудь ворвется в палатку. Все оставалось тихим, за исключением ее слишком громкого дыхания, от которого гудело в ушах. Она почувствовала себя лучше, когда встала на ноги, но сердце все еще билось, как птица, пытающаяся вырваться из клетки.

Она подкралась к передней части палатки, желая хотя бы увидеть, где находится. Прислонившись спиной к угловому столбу, Сорча изогнулась, пока не смогла увидеть сквозь щель между пологами.

Опустилась ночь, но все снаружи светилось теплым янтарем, вероятно, от костра, который она чувствовала по запаху, но не видела.

Мысль о костре и о том, что могут приготовить эти орки, вызывала у нее внутренний протест, и она старалась не думать об этом.

Она увидела еще больше палаток, выстроенных в нечто, похожее на концентрические круги, и все они приближались к центру. Протоптанная тропинка змеилась прямо перед ее палаткой, изгибаясь в одном направлении ближе к центру, а в другом — дальше в темноту. Ей нравилось второе направление.

Она была в шаге от того, чтобы носком ботинка отодвинуть полог на дюйм и лучше все рассмотреть, когда приблизились голоса. Сорча отступила в глубокую тень и прислушалась к тому, что звучало как разговор двух орков, достаточно дружелюбный для орков, на их гортанном языке. Она решила, что один из них — тот самый орк, который пришел и развязал ей ноги.