Читаем Польские трупы полностью

Я догадывалась, что именно из-за нежелания общаться с незнакомцами он в последнюю минуту, подумав, отказался ехать с нами активно бездельничать на Майорке. Сослался на то, что теперь-то ему уж точно нужно отправить в издательство новый роман. Правда, он говорил это раз пять за последние два года, с тех пор как решил, что больше заработает на мужских детективах а-ля Чендлер, чем на никому не нужных эссе. Но с романом дело шло не ахти как. Может, потому, что он пытался сосредоточиться, часами играя в «Змейку» на мобильнике, а когда наконец садился за компьютер, то, чтобы лучше работалось, начинал с игры «В гостях у кролика», популярной среди пятилетних детей. Я была уверена, что по возвращении с Майорки вместо чендлеровской фразы он встретит нас сообщением о новом рекорде в «Кролике», поскольку, как любит повторять Пиксель, тренировки совершенствуют мастерство.

Бог с ним, хотя помочь мне в сборах он мог бы. Однако, вместо того чтобы предложить помощь, он заявил, что слишком взволнован нашим отъездом и идет спать, дабы не устраивать панику. И теперь, нисколечко не паникуя, спал себе, судя по всему не имея в виду отвозить нас в аэропорт («Долгие проводы, слезы без повода», — любит повторять он в таких ситуациях). А я никак не могла отойти от ночных кошмаров. Ни предвкушения отпуска, ни восторга от предчувствия приключений. Какие еще приключения? Только покой. Лежать на пляже, купаться, вечером играть в теннис с сыном — и все. Никаких мыслей, никаких впечатлений. И даже мой чересчур возбудимый сынок не помешает осуществить эти грандиозные планы.

О чудо, пока он и не собирался этого делать.

— Пора вставать, Бука.

— Да, мамочка, я уже проснулся. Тебе чем-нибудь помочь? Ты так устала во время сборов. Наверное, у тебя совсем нет сил… — тарахтел он без умолку.

— Что с тобой, детка, ты не заболел?

— …и вчерашнее пиво сделало свое дело.

— А, ну все в порядке. Заткнись. Я буду пить пиво, потому что мне это нравится. А вчера я выпила только два.

— Два… две трехлитровые бутылки?

— Сыночек, давай договоримся: ты обращаешься со мной как с любимой мамочкой, а не как с требующей постоянных нравоучений дебилкой, а я постараюсь тебя не укокошить. Идет?

* * *

Срок действия паспорта не истек, но вылет действительно задержали на час. Кафешка, где еще неделю назад можно было посмалить, оказалась подозрительно пустой. Понятно — антикурительная кампания добралась и сюда. В самолет с ракетками нас не пустили. Я чудом успела сдать их в багаж. Перочинных ножей в моей сумочке не нашлось. Почти. Только маленький фирменный брелок, забытый на дне рюкзака. Но рентген его обнаружил. А алюминиевый ноутбук светился, как большая плоская лампа. Пришлось на глазах изумленной публики перерыть рюкзак. Сын, криво ухмыляясь, стоял рядом. С шестисотстраничным Робертом Уилсоном в руках. Снова из-за меня он не смог вовремя вернуться к чтению. Курить, черт, как хочется курить.

Взлет, сон, посадка.

* * *

— Местное время тринадцать часов тридцать пять минут. Приветствуем вас в аэропорту Пальма-де-Майорка. Температура воздуха тридцать пять градусов. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию, и желаем приятного отдыха.

Багаж благополучно выдержал перелет. Даже ракетки не сломались. Но мысленно я была еще в Варшаве. Мне казалось, что среди отдыхающих, высыпавших на раскаленное летное поле, я непременно увижу знакомых. И далеко не тех, с которыми мне хотелось бы провести отпуск. Двух бестолковых куриц из руководства нашей фирмы. Бывшего министра социальных дел. Известного футболиста. И одного телепродюсера: придурка, специализирующегося на низкопробных реалити-шоу.

— Пойдем. Надень кепку. На чем ты остановился?

— Комиссар Фалкон как раз обнаружил на кладбище труп той проститутки.

— А мемуары отца он уже нашел?

— Нет, а что в них?

— Страшные вещи, о которых ни ты, ни Фалкон даже не догадываетесь.

* * *

Отель был небольшой — около восьмидесяти комнат. Несколько соотечественников. Веселый толстяк уже в микроавтобусе, по дороге из аэропорта, пытался угостить новых знакомых виски «Баллантайн», рассказывая о себе, что он — «душа-человек». Теперь администратор спрашивала его, говорит ли он по-немецки или по-английски. «Ja, deutsch!» — бодро ответствовал он, а когда госпожа Маргерита изложила ему на языке братьев наших западных, как пользоваться магнитным ключом, медленно и очень четко спросил по-польски: «Зачем нужна эта карточка?» Я собралась было перевести ему, но прикусила язык, увидев насмешливую ухмылку Макса, наблюдавшего эту сцену с лестницы.

В пакете, полученном от турфирмы, оказались какие-то непонятные гаджеты. Бука сказал, что это биперы «для бестолковых полячишек, чтобы их было легко найти, если они потеряются в чужой стране». Мы засунули устройства на дно чемодана; правда, такая забота о клиентах меня приятно удивила. Интересно, во сколько мне обошлось это дерьмо — в том, что подарок оплачен из моего кошелька, я не сомневалась.