Читаем Польские трупы полностью

— Тссс… — седой предостерегающе поднял вверх палец, — ничего больше не говори. Если не спрашивают, молчи, так подольше протянешь. А захочешь что-то сказать, подними палец, о’кей? Мы задумали этот номер уже давно, так как узнали — ну, скажем, из надежных источников, — что колумбийский картель в ближайшее время провезет в Польшу крупную партию хитро спрятанного кокаина, и мы хотели так ее перехватить, чтобы не только не остаться внакладе, но и чтоб никто не перебежал нам дорогу. Вначале мы поставили на то, что Старика предашь ты. Он, конечно, тебе вроде как дядя, но все-таки седьмая вода на киселе, к тому же, скажем прямо, — ужасный тупица и сукин сын. Не ценит он своих людей, ой, не ценит. К слову сказать, рано или поздно он наверняка об этом пожалеет: в конце концов они его подставят… Но это уже не наша проблема… Короче, Аська решила попробовать. Познакомилась с тобой, согласилась на свидание, одно, второе, но в итоге сказала, что с тобой у нас ничего не выйдет и что единственный способ — это раскрутить Стефана. Он не только намного менее лоялен, чем ты, но — следует признать — гораздо тебя глупее. И Ася оказалась права: Стефан попал, как кур в ощип. Не подумал хорошенько, ой, не подумал. А мы его сейчас бац по башке — и совершенно безнаказанно, никто нас не заподозрит…

Сивый засмеялся у стены.

— Можете засунуть эти ваши планы себе в жопу…

Качки уже было подскочили, но Сивый демонстративно поднял руку вверх, как школьник на уроке, а седой, которого это явно позабавило, жестом остановил своих людей.

— Интересно… И что же ты скажешь?

— Дело в том, что эти ваши люди… они… менты…

Воцарилась тишина. Трое мужчин и девушка молча переглянулись, а затем… дружно расхохотались.

— О, Боже… Да, конечно, менты. Только что с того? — У седого от смеха даже слезы выступили на глазах. — Хочешь хорошо жить — умей вертеться. Это и менты понимают. А если серьёзно: коли уж ты не читаешь книг, то хотя бы внимательно смотри американские боевики. Сойдут и третьеразрядные. Да. Они полицейские. Но — плохие полицейские. Продажные и плохие. Очень плохие. Дочурка, — седой повернулся к дочери, — пистолет пана Чажастого у тебя, как мы договорились?

Девушка молча открыла сумочку. Седой вынул из кармана своего безупречного костюма от Хьюго Босса белый платочек и осторожно, через платок, достал пистолет.

— Итак, это оружие пана Старевича по кличке Старик, не так ли? И на нем есть отпечатки одного из его ребят, некоего везунчика, пана Чажастого, по кличке Сивый, верно? Предупреждаю — сейчас будет трудное слово: это, конечно, риторические вопросы, молодой человек…

Сивый, честно говоря, был не совсем уверен, что хочет сказать седой, но с самого начала понял, в каком направлении развиваются события этого наипростейшего из налетов на хату, о каких он только слыхал. И потихоньку расслабился, а заметив, что водку стали глушить двое качков-ментов («о, стихами уже заговорил, бля…»), начал перемещаться в сторону веранды.

А седой, видать, был человек образованный: высказался и теперь уже не нуждался ни в чьих комментариях. Он спокойно подошел к связанному Стефану, спокойно прицелился в него из пистолета, который продолжал держать через платок, и не моргнув глазом, с расстояния каких-нибудь шестидесяти сантиметров выстрелил парню прямо в грудную клетку. Голова Стефана беззвучно упала на грудь, на которой появилось красное пятнышко крови, а седой невозмутимо отвернулся от трупа, давая понять, что не желает даже видеть вопросительного знака, в последний момент появившегося в глазах Стефана.

А потом, резко повернувшись, выстрелил второй раз — прямо в руку стоящего неподалеку качка. Тот, удивленный и взбешенный, закричал от боли.

— Ну да, извини, об этом мы не успели договориться, но ранение настолько легкое, что я предпочел тебя заранее не волновать. Зато алиби у нас будет в высшей степени правдоподобное.

Сивый смотрел на все это с ужасом, а седой наклонился над Стефаном, вынул из кармана трупа кошелек, небрежно открыл его и вложил внутрь какую-то мятую бумажку.