Читаем Полигон полностью

– Тебе не надо видеть мое лицо. – Голос звучал с эхом, хотя до его появления эха в коридоре не было. – Мое лицо люди видят перед смертью. Вот, например, Харон...

– Он что, вправду Вельзевул? – спросил я конферансье. Тот молчал и только хватал ртом воздух. – Давай проверим. Всегда мечтал попытаться убить дьявола.

Я сдвинул «Макарова» на несколько сантиметров и направил дуло на фигуру в коридоре, зная, что не промахнусь. Все-таки у меня был «стрелковый талант»...

За мгновение до выстрела мне подумалось, что сейчас он растворится и окажется по другую сторону от нас, как Дракула в фильме «Ван Хельсинг». Но этого не произошло. Все-таки это не кино, а обычный мир, пусть и сильно свихнувшийся.

Грохот выстрела на мгновение оглушил нас обоих, но я оправился быстрее; конферансье улизнуть не успел. Вельзевул пошатнулся и упал плашмя лицом вниз, без вскрика.

– Чистая работа, – сказал я, поворачиваясь к конферансье. – Что скажете?

Мокрое от пота лицо его было серого цвета, глаза вылезли из орбит. Я уже не давил ему на горло, но он продолжал открывать рот, как выброшенная на берег рыба – теперь, видимо, от ужаса: ведь дуло пистолета вернулось на исходную, к его виску. И он знал, что я могу выстрелить.

– Вы с-сумасшедший?.. 3-зачем вы у-убили его?.. Вы з-знаете...

– А зачем вы дурите людей на своем шоу?!

– Кто вам... Кто вам...

– Взыграло очкарито, дружище Биттнер?! Обещаю: следующим будешь ты. Рассказывай!!!

И я чуть отступил, не убирая руку и оружием.

– Он актер... Обычный актер... Напустил туману и мистики... Это всегда работало...

– Нашелся дурак, который принял его за настоящего дьявола и решил проверить, смертен ли слуга тьмы, – перебил я. – Дальше!

– Есть грим... Есть приемы... Есть люди, которые обеспечивают подлинность... Эффект потрясающий...

Да уж, подумал я, вспоминая свои ощущения во время чудовищной порки, на деле оказавшейся фарсом.

– В конце – натуральный групповой половой акт...

– Это понятно. Надеюсь, вы крепко подумаете, показывать ли вам ваше шоу следующей ночью. Хотя бы потому, что для начала надо найти подходящего исполнителя роли Вельзевула. Возвращаемся к нашим барашкам: где мы встречались?

Мне почему-то казалось, что это последняя ниточка, и ответ разъяснит все. И я не собирался отпускать его, не узнав.

Он почти пришел в себя и был готов к отпору.

– Это ничего вам не даст.

– Мне решать.

– Вы не поймете...

– Слушай, хватит юлить! Не такой уж я тупой, каким кажусь. Говори. Попробую разобраться.

Он вздохнул и посмотрел на тело в кожаном плаще.

– Вельзевул был прав: я не могу ответить.

– Очень жаль, – сказал я и прижал дуло «Макарова» к его виску. – Ответ неверный, а главное – несовместимый с жизнью.

– Вы можете меня пристрелить, но тогда будете плутать по этим коридорам очень долго, – сказал конферансье со странной интонацией. – Одному вам не выйти. Так уж тут все устроено. «Страус Эму» обладает рядом любопытных свойств... по отношению к новичкам. Видели фильм «Чародеи»?

– Я уважаю Стругацких, а «Чародеи» – бездарная советская чушь. Но мы отвлеклись. Какие предложения?

– Я вас выведу. А ответ на свой вопрос вы все равно услышите... чуть позже и не от меня.

– Мне нужно сию минуту и от тебя.

– Увы.

– Что ж, если знаешь молитвы – начинай.

Конферансье послушно что-то забормотал, украдкой оглядываясь по сторонам, а я прикинул варианты. Возможно, он блефует. А если нет? Ведь до того момента, как он появился здесь, я был в панике и на грани самоубийства. Отвечать на мои вопросы он все равно не станет, так хоть поможет побыстрее отсюда убраться...

– Что решили? – спросил проницательный конферансье.

– Веди, Сусанин, хрен с тобой.

Проходя мимо неподвижно лежащего ничком Вельзевула, он приостановился.

– Почему стоим, кого ждем? – спросил я.

– Вы разве не хотите посмотреть на его лицо?

– Зачем?

– Во всех романах герой, убив злодея в маске, снимает ее и говорит что-то патетическое...

– Н-да, – сказал я, – туго тебе сегодня пришлось: на голове отразилось... Он мертв и мне совершенно неинтересен. Вперед!

В какой-то момент он так припустил, что мне показалось – сейчас оторвется, а я останусь здесь, как Гость с юга в институте НУИНУ[7]. Но этого не произошло. Конферансье еще дважды прибавлял шагу, почти бежал, и один раз шел очень медленно. Если для того, чтобы выйти из недр клуба, надо соблюдать странные ритуалы а-ля «быстро-медленно» (возможно, не только это), то мне действительно пришлось бы скитаться здесь до полного одичания.

В целом путь до выхода занял чуть больше пяти минут.

На улице светало; было, возможно, около семи утра. Конферансье открыл ключом дверь служебного входа и поежился от холодного утреннего воздуха.

– Ох, спасибо, – сказал я, – что б я без тебя делал...

– Вы посредине, – сказал он.

– Посредине... чего? – не понял я.

– Вашего пути.

– Ну нет, хватит, завязываю! Сегодня же постараюсь убраться, пусть федеральные власти разбираются в ситуации, и с вами в том числе. Уж их-то вы не НАЕ...