Читаем Полигон 1-4 полностью

- Зачем мне деревья?! Грибы может собирать любой, да только деревья тут ни при чем.

- Я вам еще не раз скажу, что лес этот, будучи весьма необычным, требует особой подготовки. Вы все-таки должны посмотреть на деревьях.

- Шел я намедни мимо опушки, где много риса зеленый такой был рис. И решил я съесть побольше этого самого риса, - высморкавшись, молвил дальше мужик, - пришлось, поднатужившись слегка, взять и съесть сразу весь этот рис и уйти туда, где этого уже нет, потому что кое-кто уже сделал все то, что было сделано для меня теми, кто стал для самих себя чем-то таким, что если бы вдруг мы бы и стали теми самыми, такими, какими никогда не были, то и тогда даже до самого окончания они бы остались там, где, может, и есть кое-что похожее на рис, однако, нам не стоит искать эти рисовые местечки, лучше взять и сесть на снег, подумав о сущности этого риса, которая есть, как-никак.

- Значит, вы и я все-таки друзья, а не вы ли в прошлый год говорили о том же самом?

- Я.

- Ну? Разве тот самый идиот, который пытался сожрать наш деготь, и другой идиот, который жрал большими порциями наш рис, не имеют ничего общего?

- ?

- Это были мы!

* * *

Весь пылесос был покрыт золой, когда в дверях возник хозяин пылесоса.

- Добрый вечер, - мило улыбнувшись, промолвил кузен и начал сосредоточенно пытаться освободиться от крысоловки, которая безжалостно впилась в его мизинец, - я вот тут...

- Чтоб ты здох!!! Пылесос вдруг взвизгнул и стал пылесосить кузена тщательно и осторожно.

* * *

Луга испускали короткие назойливые импульсы. Более того, это были вообще другие луга. Совсем не луга. Испускали совсем не импульсы, совсем не назойливые, но просто короткие приятные корпускулы. Короткие, корпускулы (они), объясняли всем природу: совсем не лугов, не полей и не нолей, а нолей и полей с короткими назойливыми лугами.

* * *

Два сильных насоса незаметно отделились от корабля компании "Сильный и сын", и орбита Земли осталась почему-то в том направлении, в котором двигался он - ленинградский сын.

* * *

А вот я тоже, помнится, любил собирать диких лесных муравьев... Но они - это не все, что можно собирать. Поэтому я решил собирать не только хомяков, перемещающихся в диагональном направлении, но и тех, что могут перемещаться в горизонтальном и обратном направлениях.

* * *

Новенькое весло с треском ударилось об голову одинокого гребца. Лодка медленно начала ускорять ход, и берег стал удаляться. Гребец, точнее все, что от него осталось, мирно покачивался на волнах. Весло оказалось рядом, но гребец уже не интересовался им, так что весло уплывало все дальше и дальше.

Пассажир грустно шевелил оставшимся веслом и смотрел на удаляющийся берег. Он уже исчезал в тумане, когда, наконец, лодочник вспомнил, что лодка не была вовремя окрашена, поэтому ей не следовало бы выходить в море.

* * *

Очень хочется приложить руку к одному из 17 научных открытий, а потом получить мзду за все тщетное рукоприкладство в свободное от основной трудовой деятельности время.

...А через много лет найдут бренные останки дремучего страуса.

* * *

Некий профессор очень любил читать длинные отчеты своих подчиненных про войну. Подчиненные постоянно воевали друг с другом и с профессором, что неизбежно приводило к таким отчетам.

* * *

Любое путешествие кончается для его участников хорошо, а поскольку это так, то надо нам всем отправиться подальше.

* * *

Грязная лужа для свиньи - все равно, что для космонавта скафандр. И пусть грязных луж будет столько, сколько у нас свиней, и тогда скафандров будет столько, сколько нужно космонавтам, а именно по одному на лужу, или, соответственно, на свинью.

То, что увидят наши гости, посетив наш космодром, будет несколько непривычно: сотни блестящих свиней, похожих на космонавтов в скафандрах, будут садиться в межпланетные корабли. Когда же они сядут, будет дан старт, и корабли со множеством свиней полетят к Солнцу.

...Минуло семь лет. Гости все стояли на нашем космодроме, дожидаясь возвращения отважных космонавтов, а их все не было.

Но вот мертвую тишину вспорол пронзительный звук свинячьего визга.

Сколько их погибло во время приземления! Ведь они не умели плавать, а весь космодром представлял собой огромную грязную лужу. Слишком глубока была она для уставших свиней.

Следующая экспедиция была отправлена на Юпитер. Ждать пришлось долго, гораздо дольше, чем в прошлый раз. На космодроме уже не было ни одного живого человека. Но никто и не вернулся.

* * *

Маленький, блестящий изо всех дыр валенок окончил свое бренное существование в мире меркантильных интересов некоего сеньора Дормидонта. Он стал тарой для авиационного топлива, которое никогда не протекало оттуда, если наливал его туда Дормидонт.

Сеньор Дормидонт был старым скрягой еще с малых лет, когда он впервые не дал своей любимой свинке попить авиационного топлива, что, несомненно, послужило основой для наглых клеветнических инсинуаций в парламенте одного южноевропейского государства и привело к полному краху все это государство, не ожидавшее такого поворота событий.