Читаем Полигон 1-4 полностью

Проснувшись, летчик первым делом бросился к апельсину, и сожрал бы его, но вспомнил, что апельсин этот был японским, и положил его на место. Поднявшись, он побрел вдоль бесформенной груды обгоревших обломков истребителей. Он шел мимо этой груды в глубоком раздумье по направлению к другой, состоявшей в основном из паровозов, хотя эти паровозы и не должны были бы здесь лежать...

Следующая груда заставила летчика задуматься о смысле всех этих груд. Они напомнили ему его детство - в детстве он очень любил превращать в такие же груды обломков разные вещи своих родителей и братьев. Старший брат Иржи частенько лупил его за это. Но все равно новые и новые груды выходили из под рук будущего летчика...

...Японские паровозы только что исчезли, а гора Фудзи - нет; она почему-то никогда не исчезала, если только светило не светило так, как светило сейчас светило, а светило оно не как светило, а вообще никак не светило.

* * *

Было ясно видно, что Ганс Обломов не умеет ставить капканы. Интересно, на кого он хочет возложить это дело на этот раз? Время шло, и никого вокруг не было. Растерянный Ганс понуро бродил с капканом по гладкому тонкому льду. Он ничего не мог придумать. Неожиданно Ганс вспомнил, кому можно поручить установку капкана, и направился к берегу, где стоял его лимузин, больше смахивавший на тяжелый гроб на шести столбах, выкрашенный во все синее и зеленое.

Но тут неожиданно лед тронулся, а вместе со льдом тронулся и лимузин. Обломов не успел ничего: ни бросить взгляд на улетающий лимузин, ни тем более поставить капкан - падение в ледяную воду, усугубленное тем, что капкан защемил Гансу ногу, помешало ему сделать это.

* * *

"...Редкий трамвай доплывет

до середины Днепра."

Пролетая над Днепром, Иржи попросил немного притормозить и снизиться, чтобы не упустить тот момент, когда трамваи начнут переправляться на западный берег.

...Вот все пятнадцать трамваев разом ринулись в воду, и вскоре три штуки уже затонули недалеко от берега. Иржи потер руки и попросил остановиться совсем. Крокодил круто пошел влево и вниз, а затем сел на высокий прибрежный холм.

Пока они садились, утонуло еще четыре трамвая. Дон Игнатио задумчиво достал из корзины записную книжку и зевнул. Иржи заявил, что ставит свою трость против остова дона, что сегодня ни один трамвай не пересечет середины Днепра. Дон же решил присоединиться к Иржи, и предложил деду поставить против них своего крокодила. Дед сначала не соглашался, но дон сразу смекнул, что дед слабо разбирается в здешних трамваях, и приплюсовал к трости корзину от своих книжек. Легковерный старик соблазнился и изъявил свое согласие. Иржи посмотрел на Днепр и удовлетворенно заметил, что над водой виднелись уже только два трамвая, из последних сил пытающиеся достичь середины Днепра.

Иржи решил немного побродить по прибрежному пляжу и, предупредив остальных, направился вниз. Там он и встретил Обломова, который тоже наблюдал за трамваями. Иржи был очень рад встрече. Обломов выслушал про пари, заключенное дедом и его пассажирами, и решил принять сторону Иржи и дона. Обломов поставил заднюю дверь от своего лимузина, и тут оба трамвая, как по команде, скрылись под водой.

Дед потрепал по холке крокодила, проворчал себе что-то под нос и решил не заключать никогда больше такие пари. Потом дон сказал, чтобы дед все-таки довез их до Филиппин, и пусть Обломов приезжает туда забирать крокодила, а взамен пусть дает колеса от лимузина. Обломов не хотел на Филиппины, и все уговаривал дона подождать, но дон сказал, что ждать некогда, и оседлал крокодила.

Вскоре Днепр остался позади, и под ними уже был Китай...

* * *

"...Некто мистер Обломов был

там. Это объясняет все."

Желтая филиппинская ящерица нагло уставилась на проснувшегося только что мельника, лежавшего на пиджаке, аккуратно расстеленном на широкой спине носорога деда Апполоныча, и бригадира с четырьмя обойными гвоздями в зубах, пытавшегося стащить пиджак из -под мирно спящего мельника. Носорог не обращал внимания на всю эту возню.

Наконец, ящерица забыла про мельника и перевела взгляд вдаль, где уже виднелся остов баркаса с его счастливым обладателем, Иржи со своей тростью и Обломов с крокодилом. Дон Игнатио бодро размахивал свободной рукой и рассказывал что-то захватывающее. Вслед за ящерицей вдаль зорко посмотрел дед. Он завел себе нового зеленого крокодила и почти не держал зла на Иржи и дона. В это время железнодорожный обходчик крепко спал на опушке филиппинского липового бора. Он крепко спал уже около двух суток - партийное задание было очень трудоемким.

Иржи первым заметил мельника, суетившегося вокруг пиджака, который был похож теперь уже на пиджак типа "люкс". Носорог грузно повернулся вокруг своей оси, и мельник сразу решил слезть, благо время еще было. Запыхавшийся же бригадир не заметил, как носорог накренился, и в следующую секунду был придавлен самым жестоким образом незадачливым носорогом.