Читаем Полет лебедя полностью

— Питер, пора задуть свечи, — предложила мадам Вульф, откладывая ложку. Ужин был окончен. Но в семейный обычай входило еще долгое приятное сидение за столом под разговоры и чашечку черного крепкого кофе.

Питер поднялся, чтобы выполнить желание матери, но тут впервые вмешался Ханс Кристиан.

— Подожди, я могу сделать это, не вставая с места! — воскликнул он и перекинул свои длинные руки через весь стол. Пш, пш, пш, — пробежали его тонкие пальцы по фитилям. Нужно было обладать определенным мастерством, чтобы не обжечься. Но у Ханса был хороший опыт. Он ведь провел не один час на темных чердаках с огарками свечей, чей свет необходимо было спрятать в нужный момент. И в этом он стал мастером.

Семья засмеялась и зааплодировала.

— Тебе нужно стать нашим официальным тушителем свечей! — воскликнул Питер, и все остальные согласились с ним с бурным энтузиазмом.

— Когда у тебя будут каникулы, приезжай к нам, — решила мадам Вульф своим материнским сердцем. — Мы будем с нетерпением ждать тебя за нашим столом.

Хансу Кристиану хотелось вскочить и поцеловать ее. Но он не мог произнести ни слова, заморгал и еле заметно улыбнулся. Генриетта стала рассказывать о своих цветах. Она была преданным садоводом. Мальчики вступили в дискуссию с адмиралом о кораблях. Через полчаса, когда они вышли из-за стола, переполнявшие душу Ханса эмоции уже готовы были выплеснуться через край, что было обычным делом в эти дни.

Все приступили к своим обыденным делам. Адмирал вернулся в кабинет, чтобы еще часок поработать. Мадам Вульф села к окну и взяла в руки шитье. Ханс Кристиан даже не понял, как вместе с Гетти оказался в ее саду. Они рассматривали розы под пристальным взглядом дамы из окна.

В этот вечерний час в саду было особенно великолепно. Солнце уже село, но роса еще не выпала, поэтому розы все так же благоухали своим сладким, теплым ароматом.

— Ты когда-нибудь видела эльфов, которые живут в розах? — спросил Ханс.

Генриетта рассмеялась, и мальчику показалось, что цветы в саду начали танцевать.

— Ты ведь не веришь в это на самом деле!

— Но это правда! — уверил ее Ханс. — Я сам видел многих эльфов. Я брал у матери фартук, натягивал его как тент над кустами крыжовника и часами лежал в его тени.

— И ты видел эльфов? — наполовину серьезно поинтересовалась Гетти.

— Да. Но самые прекрасные из них обычно жили в цветочном горшке на коньке крыши нашего старого дома, в котором мы жили прежде, чем переехали на улицу Монастырской мельницы.

Ханс сел на скамейку и обхватил руками одно колено.

— Я проводил там целые дни, беседуя с цветами. Однажды я напишу о них историю.

— Должно быть, это так прекрасно — сочинять истории прямо из головы! — воскликнула Генриетта, присаживаясь на другой конец короткой скамейки.

Мадам Вульф оторвала взгляд от своего шитья и улыбнулась. Как хорошо, что у Гетти появился новый интерес! А этот мальчик, он ведь такой странный. Ничего страшного не произойдет, если они будут дружить. Гетти просто жалеет его, вот и все.

— У тебя должно быть удивительное воображение! — сказала Гетти.

— Да, — подтвердил Ханс без единого намека на хвастовство. — Идеи сыплются из моей головы, как песок из песочных часов. Бог наградил меня великолепным даром. Моя старая бабушка часто мне это говорила. И это действительно так. Поэтому я должен сделать все возможное и перенести мои фантазии на бумагу, чтобы все могли прочитать их.

— Так же, как в «Альфсоле»? — спросила Генриетта, складывая руки на груди.

— Да. Но мне кажется, что я намного лучше выразил свои мысли в пьесе, которую я написал давным-давно. Она называется «Абор и Эльвира». Это была великолепная трагедия. В ней все умерли.

Генриетта вздохнула.

— Все, все?

— Да. Именно это и делает пьесу хорошей. Отец и мать умерли от старости, девушка — от разбитого сердца, а старый отшельник и его сын убили друг друга из-за любви к Эльвире. Она была танцовщицей. Кстати, Эльвира у меня с собой в кармане.

Он начал шарить по карманам нового пиджака.

— Вот она!

— Ты сам ее сделал! — воскликнула Генриетта, беря в руки бумажную куклу. Кукла была маленькой и изящной. Воздушная белая юбочка охватывала талию тонкой фигурки, а со спины спадала яркая лента. Она все еще неплохо выглядела, несмотря на долгое пребывание в карманах Ханса Кристиана по соседству с новым платком.

— Конечно, это я ее сделал. — Мальчик отвернулся. — Моя мать хотела, чтобы я стал портным, потому что ей нравилось, как я шью. Но это было бы для меня пустой тратой времени. Я был рожден для более важных вещей.

Гетти, держа куклу, с восхищением посмотрела на Ханса Кристиана. Никогда в своей жизни она не встречала такую удивительную личность. Она не понимала, почему люди считали его безобразным. Несмотря на его огромный нос и маленькие глазки, выражение его лица было настолько прекрасным, что она считала его красивым.

Ханс обхватил руками оба колена и разглядывал розы. Он видел то, чего не могла заметить Генриетта.