Читаем Полет лебедя полностью

— Моя старая бабушка гордилась бы мной, узнав, чего я смог добиться, несмотря на трудные времена. Я начал свой подъем. Однажды я достигну солнца и уже не смогу взлететь выше! И тогда никто не вспомнит, что когда-то я был бедным оборванцем. Я стану самым великим человеком в Дании!

С этими словами он поднялся со скамейки.

— Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца.

Генриетта подняла голову и сконцентрировала взгляд своих огромных синих глаз на сияющем лице Ханса Кристиана. Ее рука невольно смяла бумажную ножку балерины.

— Жизнь похожа на сказку. Кому-то приходится преодолевать много препятствий, прежде чем удастся дойти до конца. Я свои испытания выдержал. С сегодняшнего дня мой путь будет легким и светлым.

— И у твоей сказки будет счастливый конец! — уверенно добавила Генриетта.

Ханс Кристиан рассмеялся.

— Конечно же! У всех хороших сказок счастливый конец.

Гетти посмотрела на хромую куколку.

— Жаль, что ты уезжаешь, Ханс Кристиан. Мне нравится беседовать с тобой.

Ханс вновь запрыгнул на скамейку.

— Слагельсе не так уж и далеко. Я буду приезжать на каникулы.

Какое-то время девочка молчала, выпрямляя смятую ножку куколки.

— Я испортила твою танцовщицу.

— Ей не больно. Она привыкла к неудобствам в моем кармане.

В саду среди розовых кустов воцарилось молчание. Мадам Вульф вновь отложила свое рукоделие.

Она должна позвать Гетти домой. В раскрытое окно долетел радостный смех девушки. Дама вновь опустилась в свое кресло. Ну ладно. Пусть она побудет еще какое-то время в саду.

Из своей корзинки для игрушек Гетти достала грубо сделанного оловянного солдатика, менее двух дюймов в высоту. На нем был яркий синий китель, штаны с красными лампасами, а мушкет на плече сиял как серебро. Но, словно компенсация за чересчур яркие одежды, у него отсутствовала одна нога.

— Солдат для дамы! — воскликнул мальчик, как обычно восхищающийся всеми вещами маленьких размеров. — Интересно, он ей понравится? Ведь у него только одна нога.

— Я уверена, что она не заметит этого. Она гордится тем, что он прошел через много войн. К тому же посмотри, как храбро он держит свой мушкет.

Ханс Кристиан поставил одноногого солдатика на скамейку. Гетти установила рядом танцовщицу. Из них получилась великолепная пара, несмотря на увечье солдата.

— Интересно, полюбят ли они когда-нибудь друг друга, — размышлял Ханс, потирая подбородок.

— Как взрослые? — произнесла Генриетта и, когда Ханс Кристиан согласно кивнул, добавила: — А почему бы и нет. Разве ты не согласен?

— Но она такая красивая… — заколебался мальчик.

— Ей не нужен красавец. Она знает, что отвага намного важнее.

Сердце Ханса Кристиана забилось при виде восхищения в ее синих глазах.

— Это прекрасная история, Генриетта. Жаль будет их разлучать.

— Я знаю. Давай поменяемся! — воскликнула девушка. — Ты возьмешь солдатика, а я — Эльвиру.

— Хорошо. Когда она заскучает, ты будешь рассказывать кукле о его подвигах, а я буду рассказывать ему о ее танцах.

— Я буду с ней очень нежно обращаться, — пообещала Гетти.

— Чтобы эти двое никогда не разлучались, мы всегда должны быть друзьями, — заявил Ханс Кристиан. И они торжественно пожали друг другу руки.

Мадам Вульф, наблюдавшая за этой церемонией из окна, поспешно отложила свое шитье. Пора звать Генриетту.

Но они уже шли по тропинке к дому.

— Правильно, Ханс Кристиан. Пора расставаться, — ласково произнесла мадам Вульф. — Завтра тебе нужно будет встать очень рано, чтобы не опоздать на дилижанс.

— Да, мадам, — ответил мальчик. И Ханс так вежливо поблагодарил ее за чудесный вечер, что хорошее впечатление о нем, которое уже давно сложилось у этой благородной дамы, еще больше увеличилось.

Ханс Кристиан быстро пошел вниз по улице, ни разу не повернувшись назад. Он завернул за угол, достиг канала и двинулся вдоль его берега. Сейчас вода была темной, но позже, когда выйдет луна, маленькие волны покроются серебром. Выбрав место, где его никто не найдет, Ханс сел на землю и стал ждать появления луны.

Это была его последняя ночь в Копенгагене, и он не собирался тратить ее на сон. Ему еще предстоит очень многое обдумать, достроить несколько воздушных замков, потому что в школе у него не будет времени на фантазии. Герр Коллин заставил его пообещать, что пока он учится, он не напишет ни единой строчки.

Итак, Ханс Кристиан удобно устроился на берегу Хольмен-канала для долгого прощания с Копенгагеном.

XIII

— Значит, вы не знаете, что такое поэзия? — спросил он.

— Конечно же я знаю, — ответила Бочка. — Поэзия — это то, что обычно помещают в конце колонки, а иногда и совсем вырезают.

«Гоблин и лавочник»