Илья Яшин, действительно, призывал людей идти к зданию ЦИКа, однако такой призыв трудно назвать революционным: он просил участников митинга двигаться, не препятствуя движению транспорта на дорогах. Предполагалась простая смена дислокации митинга, которая вылилась в массовый марш. В течение нескольких последующих часов протестующие перемещались по центру города, вынудив полицию выставлять заграждения вокруг Кремля и здания Центральной Избирательной Комиссии.

(с) Вольтер

Питер. Более 48 часов после дня Х

Дима стоял в окружении друзей, которых он нашел в толпе народа, у входа в метро «Гостиный двор». Двое парней тряслись, одетые в тонкие куртки, накинув на головы капюшоны, а ему было не холодно. Руки у молодого человека по жизни были ледяные, из дверей, ведущих к эскалаторам, периодически просачивался теплый воздух. Сердце билось учащенно, гоняя кровь по телу и не давая Диме замерзнуть без шапки и в осеннем свитере. Он был на «пятачке» между метро и подземным переходом через Невский проспект уже 20 минут, и все это время адреналин в его организме только повышался. С трех сторон «пятачок» окружали отряды ОМОНа, чьи здоровые, бледные в городских огнях автозаки закрывали обзор на все окружающие улицы — на проспект и Садовую. Для того чтобы лучше видеть, парень запрыгнул на ограждение подземного перехода, ухватившись за ближайший фонарный столб. Так ему удалось находиться на возвышении, над толпой, наблюдая за происходящим сверху вниз.

— Снимут тебя оттуда когда-нибудь, — прокомментировал его акробатику один из друзей-анархистов. Дима только отмахнулся. Это был второй митинг, на котором он присутствовал, первый состоялся вчера, в то же самое время, когда на Чистых прудах выступал Навальный. Оппозиционный Алексей утянул на московскую акцию все внимание прессы и Интернета, про то, что в Петербурге люди тоже протестовали против фальсификаций на выборах, казалось, никто даже не знал[38].

На второй день Дима был уже в курсе, что полицейские могут «свинтить» любого, кто попадется под руку, но предпочитают вклиниваться в центр толпы, откуда труднее убежать. Чем громче кричишь, тем больше шансов, что тебя заберут. Хорошо помогает стоять с краю, в случае чего всегда можно развернуться и дать деру, или же просто притвориться, что ты — случайный прохожий.

ОМОНовцам тяжело, митинг, который должен начаться в 18:00, собирали в центре города и в час пик. Полицейские не в состоянии точно отличить, кто участвует в акции, а кто просто проходит мимо. Впрочем, сам Дима на трудягу, спешащего домой после работы, поход мало: на ногах берцы, на руках перчатки без пальцев, на голове почти нет волос (короткая стрижка стоила ему кучи истерик со стороны женской половины друзей).

— Это наш город! Это наш город! — нестройно и разрозненно разнеслось над Гостиным двором. Дмитрий недовольно вздохнул: придется помочь скоординироваться. Втроем с друзьями-анархистами они во все горло завели «Ваши выборы — фарс!», отмечая, что народ с готовностью их поддерживает.

Толпа становилась плотнее, все больше народа подходило со стороны Думской улицы. В направлении Садовой по верху свернуть нельзя, тротуар был перекрыт полицейскими фургонами. Многие граждане проходили мимо, бросая опасливые взгляды на демонстрацию и спеша нырнуть в переход. Другие, не стесняясь суровых взглядов полиции, останавливались и начинали снимать происходящее на камеры мобильных телефонов. Половина из них, правда, тут же бросала это дело, когда сзади, на проезжей части Невского проспекта начинали скапливаться полицейские в экипировке. Другая половина репортеров оставалась, вливаясь в толпу, двигаясь ближе к центру действия.

— Глянь, — Диму пихнул один из знакомых, стоявших ниже его, попав локтем куда-то в район колена. Парень повернул голову и увидел, как со стороны выхода из метро «Невский проспект» выруливает автозак.