Читаем ПОКОЛЕНИЕ «NET» полностью

— У нас украли миллионы голосов! — надрывалась толпа, размахивая самодельными плакатами. На улице было слишком темно, чтобы увидеть то, что на них написано, однако парень поразился, что кто-то потратил на создание транспарантов свое время. Как давно согласовали этот митинг? Неужели никто изначально не верил в честность прошедших выборов? — Воры должны сидеть в тюрьме!

Лозунги, на вкус Михи, были слишком длинными и неуклюжими, но в толпе люди драли глотки, пытаясь докричаться до невидимых слушателей. Кто должен был засвидетельствовать гнев 5 000 человек? На Чистых прудах не было ни одного депутата, не присутствовал президент или премьер-министр. Миха даже новостных камер не видел. Только глухая зимняя ночь, и ветер уносит народное возмущение куда-то в противоположную сторону от Кремля.

Парню было холодно, ни смотря на то, что люди стояли плотно. Он смотрел вперед, где толпились первые ряды, занявшие лучшие места у небольшой сцены с белым плакатом, на котором алыми буквами было написано «Выборы». Что там такое с выборами парень прочитать не мог, флаги и плакаты загораживали ему обзор. Прожектор, направленный на трибуну, иногда светил в глаза, создавая на фоне темных людских теней эффект, способный спровоцировать эпилепсию. Вскоре начался дождь, а вместе с ним полуторачасовое выступление.

Миха не слушал, все больше смотрел по сторонам. Когда-то давно он был на концерте какой-то рок-группы, естественно, не сказав старшим товарищам по организации. Среди них такая музыка не приветствовалась, младшие сначала должны были нормально в Библию вчитаться, а уж потом на гулянки ходить. В тот день в зале было много народа, гораздо больше, чем на митинге. От единения толпы и выступающих на сцене захватывало дух. На Чистых прудах происходило тоже самое. От криков людей закладывало уши, было неважно, что вещали все эти блогеры, политики, сопредставители партий и активисты. Каждый из присутствующих на митинге знал, зачем он сюда пришел, так какая разница, что говорить?

— Он гениален! — пищала какая-то женщина справа от парня, когда со сцены выступал Алексей Навальный. — Каждое его слово сейчас важно, каждая фраза определяет будущее.

Миха сморщился. Что, правда? Вот стоят они, двое, в одной толпе и с совершенно противоположными мнениями. Он считает, что слова выступающих не значат ничего, сейчас со сцены можно хоть ламбаду танцевать, народ подхватит «на кураже». А вот дама думает, что сегодня определяется грядущее страны и каждого отдельного человека, присутствующего на Чистых прудах. Значит, и его, Михина судьба тоже определяется? Только вот кем именно? Господином Дмитрием Быковым, который заявил, что не стоит требовать признания выборов незаконными? Хорошая идея, а зачем же тогда под дождем в декабре тут собралось 5 000 человек? Или, может быть, сам товарищ Навальный, который лично обещает поквитаться с каждым жуликом и вором чуть ли не собственными руками? Почему-то сам Михаил ничего не чувствовал, кроме отчаянного желания перекреститься.

Скоро к горлу подступила нервозность. Часы показывали около половины девятого вечера, когда со сцены Илья Яшин[36], такой же милый и так же когда-то исключенный из партии «Яблоко», как и любимчик толпы Навальный, призвал всех заканчивать митинг и идти оппозиционным маршем на Центральный Избирательный Комитет. Миха, не слушавший до этого ни одного выступления, такой призыв проигнорировать не смог. На его глазах мирный протест собирался превращаться в революцию.

На своем веку парень неоднократно призывал своих товарищей что-то делать, очень часто приказ был стоять или даже убегать. Но руководство всегда осуществлялось Михой, как старшим среди товарищей, негласно, но все-таки избранным лидером. Никогда в жизни он не решился бы самовольно брать на себя лидерство в толпе незнакомцев, поэтому сейчас он не понимал, как до этого додумались выступающие.

Повинуясь старому инстинкту, как когда-то на Манежной площади (почти год прошел с того дня!), Миха начал оглядываться вокруг в поисках возможных угроз. При заходе за металлические ограждения он видел только полицейских, никаких отрядов особого назначения не наблюдалось. Теперь в просветы между головами митингующих иногда можно было заметить крыши автомобилей для перевозки заключенных. ОМОН был уже близко. Его стянули в тот момент, когда толпа начала собираться за предназначенной для митинга территорией. Как охранники правопорядка могли отреагировать на призыв организаторов идти маршем на Центризбирком? Им явно это не понравилось.

Окружающие про реакцию ОМОНа и полиции не думали вообще. Рядом с Михой в толпе стоял молодой мальчик с айфоном и табличкой «Я пытался предотвратить фальсификацию». Парень явно не спал вторые сутки, у него тряслись руки от холода и усталости.

— Женя, у тебя табличка промокает, давай сюда? — предложил парню кто-то из знакомых.