После завершения выборов в декабре 2011-го года, в российском Интернете стала популярна картинка, на которой маленькая девочка в советском школьном переднике закрывала рот руками в порыве страха. Глаза у девочки были, словно блюдца, на лице читалась печать ужаса. Под картинкой на темном фоне находилась надпись «Я была наблюдателем на этих выборах». Не смотря на гротеск образа, картинку признали наилучшим отражением эмоций, которые наблюдатели получили, работая на выборах в Думу[23]. В течение нескольких недель Интернет заполняли подробные отчеты о бесчинствах, творившихся на участках, часто подкрепленные видео и аудиозаписями в качестве доказательств. Многие до сих пор не понимают, как на основании такой доказательной базы выборы можно было признать прошедшими «без существенных нарушений».

(с) Владимир Плетинский

Питер. День Х. 18:15

Юля смотрела на себя в зеркало, улавливая в отражении какую-то не слишком нормальную холодную решимость. Будто она не на выборы собралась, а на войну. Тим из коридора просил поторапливаться, ему после голосования в Невском районе нужно было еще успеть забрать на другом конце города родителей и поставить галочки в бюллетенях на своем участке.

Они специально тянули с походом на выборы практически целый день. По мнению тех, кто активно занимался информированием граждан о том, как не дать украсть свой голос, это был самый простой способ «поймать» нечистых на руку работников избирательных комиссий в случае преднамеренной фальсификации. По негласному регламенту мошенников, чем ближе подходило время к закрытию участков, тем больше был шанс, что за не явившихся избирателей можно проголосовать. Юленька такого допустить не могла, это были первые выборы, в которых она участвовала в жизни (после совершеннолетия не до того было, все по загранице моталась), важность мероприятия в ее глазах зашкаливала.

— Все, идем, — наконец, они покинули квартиру с видом, будто могут и не вернуться. Примерно в это же время за пределами Российской Федерации должны были голосовать ее родители, которых ей удалось убедить в том, что голос нужно отдать за какую угодно партию, кроме «Единой России». Небольшая победа вселяла уверенность в том, что каждый неравнодушный человек, как Юля или Тим, перед выборами смог сделать то же самое — обосновать для кого-то свою политическую позицию.

В школьные двери сновали, как муравьи, дюжины избирателей. В здании располагалось несколько избирательных участков, высокая явка граждан радовала. На крыльце их остановила тощенькая девочка с папкой бумаг, криво исписанных шариковой ручкой.

— Простите, а вы сможете на выходе сказать, за кого проголосовали? — робко поинтересовалась она, кутаясь в шарф. Стоять на улице было холодно.

— Без проблем, — кивнула Юля.

— А вы? — обратилась она к Тимофею, держащему Юлю за руку.

— А я голосую в другом районе, — покачал головой парень, и оба скрылись за деревянной дверью в школьный холл.

Избирательный участок, к которому была «привязана» Юленька, находился на последнем этаже здания, его легко было найти по большому количеству распечатанных указателей «УИК 1136» со стрелочками куда-то наверх. Перед тем, как зайти внутрь, молодые люди тщательно осмотрели прилегающую к школе территорию. У Юли, у которой нервы были на взводе, тут же вызвала подозрения парочка микроавтобусов, стоящих припаркованными возле ограды. Из авто никто не выходил, стекла были затемнены. Несколько минут Юля напряженно смотрела в их сторону, но ничего не произошло.

— Ты прямо ищешь нарушения, — заметил Тим, когда он встал рядом с ней в очередь на выдачу избирательных бюллетеней. — Не найдешь, так расстроишься?

— Возможно, я перегибаю, — согласилась Юля. — Но чем черт не шутит?