Я устраиваюсь на сиденье и смотрю в окно, стараясь успокоиться. Не представляю, что произойдет в ближайший час, но знаю, чего бы мне хотелось. Лукас в особняке, он соглашается на разговор, признается, что это он велел убить Хантера, похитить нас с Недом, и также признается в убийстве Неда. Подтверждает: все это – расплата за смерть Лины, потому что он любил ее или потому что должен был за ней приглядывать. Выслушав его, я ухожу и отправляюсь в полицию с записью на телефоне, которую сделала тайком.

Однако я не столь наивна и сомневаюсь, что все пойдет так, как мне хочется.

– Вот мы и на месте, – говорит водитель минут через пятнадцать.

Я выглядываю из окна: передо мной высокая белая стена с черными коваными воротами. В нескольких ярдах – небольшая черная калитка. Из нее я выходила, когда притворялась, будто ищу Неда на пляже.

Заплатив водителю, вылезаю из такси. Рассматриваю окна второго этажа в доме, где меня две недели держали в плену. Когда похитители привезли нас сюда, я не почувствовала в воздухе запах моря. Наверное, страх, который сковал меня, пока нас тащили из машины, притупил мои чувства. Но даже если бы этого не произошло, я бы и не подумала, что это тот самый особняк, где мы с Недом обедали с Лукасом. В моем воображении нас держали в каком-то старом заброшенном доме посреди леса.

Жду, когда такси уедет, и только потом нажимаю кнопку внутренней связи. Пока ответа нет, рассматриваю обе стороны дороги и отмечаю, что дома здесь стоят довольно далеко друг от друга. Я могла бы кричать сколько угодно, никто бы не услышал.

Опять нажимаю кнопку, опять нет ответа, и меня вдруг охватывает ярость: если Лукас собирается завтра посетить службу, он уже должен быть здесь. Именно поэтому я не приехала сюда вчера или позавчера – боялась, что его не окажется на месте.

Нажимаю кнопку интеркома снова и снова, отказываясь верить, что за этими белыми стенами Лукаса нет. Но он мог остановиться и в Лондоне, поближе к церкви. Правда, от Борнмута ехать на поезде всего пару часов, и, уж конечно, Лукас должен появиться на службе и оплакать женщину, которая значила для него так много, что в отместку за ее смерть он решился на похищение и убийство.

Отхожу в сторону, надеясь усыпить подозрения Лукаса на случай, если он наблюдает за мной с помощью камеры над воротами. Иду вдоль стены направо и в конце обнаруживаю еще одни ворота, не такие величественные, как главные.

Камеры здесь нет, вокруг никого, я хватаюсь за верх створки и пытаюсь подтянуться. Металл слишком гладкий, чтобы уцепиться ногами, ботинки лишь скребут по нему, и я снова падаю на тропинку. Подхожу к каменному столбу справа от ворот, и на этот раз мне, упираясь о его шершавую поверхность, удается подтянуться. Успеваю быстро заглянуть на участок и тут же теряю точку опоры, но все-таки замечаю: ворота выходят на заросший деревьями участок сбоку от дома. Именно здесь нас с Недом провели внутрь той ночью, когда привезли сюда.

Возвращаюсь к главным воротам, нажимаю звонок и долго держу, не убирая палец, злясь, что Лукас не отвечает и все идет не так, как я рассчитывала. Я потерпела поражение, нельзя околачиваться тут вечно. И все же поднимаю голову, смотрю прямо в камеру и, отчетливо шевеля губами, говорю Лукасу: «Увидимся завтра».

16

Я иду в церковь. Она уже полна народа, но я не хочу стоять позади, это лишь привлечет внимание.

Поворачиваю направо в боковой проход и сажусь с краю на скамью, надеясь, что девушка, которая подвинулась, чтобы дать мне место, не из журнала. Опускаю ниже поля голубой шляпки, закрываю волосами лицо по бокам.

Где же он?

Пока идет служба, стараюсь отгородиться от звуков приглушенных рыданий вокруг. Боюсь, что если заплачу, то не сумею остановиться. Вспоминаю Жюстин и нашу последнюю встречу за обедом у Кэролайн, когда она смешила нас рассказом об интервью, которое брала у знаменитого жокея в конюшне, полной лошадей. А вот о Лине вспоминать хорошее труднее.

Служба подходит к концу, и я быстро поднимаюсь, чтобы покинуть церковь до того, как толпа двинется по центральному проходу. План таков: встать где-нибудь сбоку и рассматривать тех, кто проходит мимо, пока не увижу Лукаса. Но торопливо шагая к двери, я замечаю мужчину, выходящего из тени с другой стороны рядов: он так же направляется к двери – спешит выйти, как и я. Сердце стучит быстрее: это не Лукас, но этого человека я знаю. Я уверена. Пытаюсь понять, кто это: среднего роста, среднего телосложения…

Может быть, я все же ошибаюсь и это кто-то незнакомый?.. Он пробирается к выходу, а когда подходит к двери, я задерживаюсь, чтобы посмотреть на него внимательнее, и вижу обритую голову. Кусочки головоломки встают на место – это Карл, точно Карл.

Пробиваюсь сквозь толпу, устремившуюся наружу, и замечаю, что он направляется через парк, который окружает церковь, к главной дороге. Меня охватывает паника: если его машина где-то рядом, он уедет, и я не успею с ним поговорить.

– Карл!