— Отдай, Ахмед, — поддержал Николая молчавший до этого Гусейн Байдамов и начал расстегивать чехол на своей таре, с которой он почти никогда не разлучался.
Сергей получил свое второе письмо. Оно, как он и предполагал, было от матери. Его и вскрыл первым. Быстро пробежал глазами исписанные крупным почерком в косую линейку тетрадные листы. Улыбнулся, прочитав приписку о том, чтобы он в этом году нарушил в конце концов традиции неожиданных приездов домой и телеграфировал подробно, вплоть до номера вагона. Письмо от Наташи спрятал в тумбочку: решил прочитать, когда останется один в комнате.
Отмечали первую удачную сдачу экзамена — долго, часов до пяти вечера. Пели песни русские и азербайджанские под аккомпанемент Гусейновой тары. Али читал отрывки из новой поэмы Самеда Вургуна. Читал взахлеб, порой со слезами, а Гусейн с Ахмедом, захмелевшие, кивали одобрительное: «Бах, бах!» Отрывки еще не были переведены на русский язык, Сергей с Николаем еще не знали их смысла, но мужественное, волевое звучание стихов захватывало. Несмотря на свой еще незначительный литературный опыт, оба они почувствовали в этих, казалось бы, непонятных стихах пульс большой жизни, веру в эту жизнь поэта с надломленным здоровьем, ритмы большой и далекой революции. И выпитая водка нисколько не помешала Али, когда он прочитал до конца стихи, понять все по глазам друзей: он встал с койки, подошел к Сергею, крепко обнял и поцеловал его в губы, затем подошел к Николаю и повторил то же самое.
Когда стали собираться на волейбольную площадку, Сергей сказал, что придет несколько позже.
— Должен ведь я получить гонорар за свой танец, правда?
— Получай, да недолго смакуй. Приходи, — и Николай вслед за остальными вышел из комнаты через низко осевшее к земле окно.
Сергей вскрыл конверт и вытряхнул из него несколько небольших исписанных листков и фотокарточку.
«Я помню, Сережа, — писала Наташа, — как ты с упоением говорил о собаках, подкрепляя рассказ есенинским «Джимом» и бунинским «Одиночеством» («Хорошо бы собаку купить»). А потому знаю: тебя не обидит то, что я тебе шлю портрет нашей хорошей Джильды. Есть, правда, в ней один недостаток — она не из гончих, которым ты отдаешь предпочтение, умеет гонять только кошек. Но все же. Обрати внимание, как умно она на тебя смотрит. Ее, между прочим, у нас в Жданове многие знают: она часто бегает встречать рыбацкие суда, даже глубокой ночью, даже тогда, когда на берег не сходят знакомые ей, возвращающиеся с лова рыбаки».
«Спасибо», — сказал про себя Сергей, хоть и понял, что эта красивая немецкая овчарка бегает к морю встречать того, кто так самоуверенно и надменно смотрел в лицо со столика в Наташиной комнате. Тот, кажется, механиком на рыболовецком судне ходит.