Читаем Поиск Анны (СИ) полностью

— Символизм образа спрута в мифологии имеет особое значение — спрут выполняет две роли. Первая — создание водоворота как трещины миров, переходного состояния. С помощью водоворота спрут утягивает человека в другой мир.

— Какая вторая функция?

— Охрана сокровищ, которые находятся за водоворотом. Только в сказках там находятся сундуки с золотом. На самом деле искателя ждут сакральные сокровища — тайные знания.

— Какие сокровища могут быть в мире мертвых?

— Мир мертвых тоже понятие образное, Айно. Смерть — это перерождение.

По мнению Смолиной смерть не могла являться ничем иным, кроме как смертью. Концом всего. Но спорить с Хельви было себе дороже — слишком уж длинный язык у смотрительницы.

— Спасибо, Хельви. Мне пора.

Анна убрала диск в сумку. Хельви проводила ее до дверей.

— Помни, Айно: однажды Вечный Турсос придет, чтобы уничтожить твой мир.

И Хельви закрыла дверь, оставив Анну одну во мраке осенней ночи.

Руна 3.

«Мать, старушка дорогая,

Постирай скорей рубашку

В яде чёрных змей ужасных,

Высуши её скорее,

Чтоб я мог пойти сражаться

В Похъёлу с её сынами.»

Калевала

Бабушка Виена сказывала — приехала как-то в село Ведунья. Глядит — а глаза у всех баб красные, зевают почем зря. Ведунья и спрашивает: что случилось? А бабы в ответ молвят: не высыпаемся мол что-то последнее время. Детки плачут ночами. Ведунья и говорит: а раньше такого не бывало? Все бабы, как одна, головой мотают. А небыло ли, говорит Ведунья, чего странного на селе последнее время? Долго ломали голову, да вспомнили потом про Рийкку. Была Рийкка тихой, мало с кем общалась, да только меж собой слухи ходили: мол, баловалась всякой чертовщиной. Детей у нее не было, старая, одинокая. Ведьмой ее промеж себя кликали, но зла не держали — не за что было. А как померла — да так как дурного никому не делала, не стали ей осиновый кол в грудь забивать, похоронили по-людски. Схоронили, да и забыли. Но минуло время — и принялись дети по ночам плакать.

Ведунья вызвалась разобраться, но нужна была баба местная. Все, само собой, отнекивались — кому охота дело с ведьмой иметь, да к тому же еще и с мертвой? Все же нашлась одна баба посмелее других. Ведунья ей и говорит: «Что бы ни случилось — сиди тихо, и не вздумай вылезти!»

Баба только кивала — зуб на зуб от страха не попадал. А как солнце за овид ушло, забрались в угол избы, за печку, свечу погасили и затаились.

За окном ветер скулил, где-то на краю села выл пес. А так тихо было — слышно, как мышь скребет за стенкой. К полуночи за окном послышался хлопот крыльев, и в ночном воздухе пронеслась летучая мышь. Затем рама оконная заскрипела. Баба, что с ведуньей была, аж побелела вся. Окно отворилось, и влезла в него высокая тощая баба с черными, как смоль, волосами. Прокралась к колыбели и склонилась над младенцем — баба местная аж рот зажала, чтобы не завизжать. То Ночница была — злой дух. Ночница обнажила старую, сморщенную грудь и дала ее младенцу. Тот начал плакать, потому как молоко у Ночницы — что полынь горькая. А ей то и не надобно было — Ночница питается плачем детей. Когда она плачем наелась, ушла также через окно.

На утро Ведунья с бабой местной, от страха поседевшей, из-за печки выбрались. Поняла Ведунья, что дело плохо! Еще бы ночь — и забрала Ночница младенца, а вместо него подложила бы чурку деревянную заколдованную, так, что даже мать родная и не узнала бы даже.

«Плетите, — говорит Ведунья бабам, — куватки деткам своим.»

Бабы сплели куваток — тряпичных куколок из еловых ветвей и тряпок. Тут каждому ясно, что ель злой дух на себя забирает. Сплели, да развесили над колыбельками.

Ночью опять Ночница приходила, да вместо дитя малого куватку грудью кормить пыталась. Ничего у нее, конечно не получилось.

А на утро Ведунья отрезала по пряди волос у детей и бросила в котел, а кипятком этим обрызгала все окна, и все кончилось.

***

— Это похоже на интегнет-мем пго Ктулху, — прогнусавил Виталик, допивая энергетик и ставя на стол пустую банку.

После посещения музея Анна поняла, что ей необходимо высказаться. Невозможно таскать в себе все эти истории про мертвых младенцев, игры-убийцы и тысячеглавых монстров на дне Ладоги. Резнов отсыпался после смены, Света работала — вела частную практику. Оставался только Виталик, который неожиданно с готовностью откликнулся на предложение посидеть в кафе за чашкой кофе, которому он предпочитал энергетик (да еще и за счет Анны).

Смолина расплатилась и они вышли в холодный день.

— Да уж, веселое дельцо, — довольно сказал Виталик. Анна взглянула на него, и поняла, что парень не шутит — ему действительно весело.

— Для тебя это детективное расследование, как в кино? Типа, приключение?

— А для тебя нет?

— Идиот, у меня дочь в опасности! Люди гибнут! — зашипела Анна и схватила его за грудки. — Ты понимаешь это или нет?

— Чего кгичать-то? — Виталик пытался вырваться. — Ты сама чушь какую-то несешь про Ктулху!