Читаем Поиск Анны (СИ) полностью

Анна ждала чего угодно, но только не этого. Да уж, интернет обезличивал. Судя по манере общения на том конце всемирной сети был брутальный альфа-самец, но никак не хилый подросток с проблемами с дикцией.

— Восемнадцать хоть есть?

— Давно уже есть, — еще больше насупился парень. — Мне двадцать пять вообще-то.

— Не похоже что-то.

— Тебе военник показать?

— Купил? — догадалась Анна.

Парень недовольно промолчал.

— Зовут-то тебя как?

— Виталик.

— А фамилия у тебя есть?

— А это важно? — насупился парень и нехотя промолвил: — Гытиков я. Пегвая буква эг...

— Понятно, Рытиков... Ну да, Гуру звучит поинтереснее.

— Слушай, ты за этим пгишла? — вспылил Виталик. — Или тебе нужна инфогмация?

— Ладно, выкладывай, что у тебя есть?

Виталик протянул руку и раскрыл пустую ладонь.

— За все надо платить.

Анна хмыкнула и принялась отсчитывать деньги.

— Про альтруизм не слышал?

— Это те дугачки, что делают что-то бесплатно? Ганьше это называлось габство.

Виталик пересчитал деньги и спрятал в карман поношенных джинс, потом поднял глаза, но его взгляд застыл на груди Анны.

— И? — Смолина подняла брови. — Я заплатила тебе, чтобы ты мной любовался?

Виталик смущенно отвел взгляд.

— В общем, инфогмация следующая, — он говорил вполголоса, чтобы не нарушить покой любителей боевиков, и Анне пришлось немного придвинуться ближе, отчего Виталик запнулся. — В общем, это... Фигма называется... я такое не выговогю, вот, на бумажке записал.

Он протянул Смолиной диск и вместе с ним измятый клочок бумаги, на котором было написано: «Kuolenda muailmu».

— И что это означает?

— Я похож на лингвиста? Понятия не имею. Ты пгосила узнать название — я узнал.

— Да что мне толку с названия! Мне нужно знать, кто они такие.

— Так ты слушай! — вытаращил глаза Виталик. — Я же говогю... Фигма загегистгигована как гелигиозная, но на нее офогмлено много всего, вот, смотги, я выписал ниже.

Он ткнул пальцем с нестриженными ногтями в бумажку, исписанную каракулями. Видно было, что Гуру-Виталик привык печатать на клавиатуре — Смолина с трудом разбирала подчерк. Анна пробежала глазами по списку.

— Ничего не понимаю. Как религиозная организация может быть связаны с сетью заправок? На кого зарегистрирована фирма?

— Читай ниже, — Виталик указал пальцем.

Ловиатар Ремшу.

— Ты что-нибудь нашел на этого человека?

Виталик покачал головой.

— Или он очень хорошо пгячется, или...

— Или что?

— Или такого человека не существует.

Смолина беспомощно смотрела на список. Она поняла, что запуталась. Чуть ли не впервые в жизни Анна была готова попросить о помощи.

На огромном экране появился бородатый старик в длинных одеждах — видимо главный злодей. Он с легкостью одолел главную героиню, и сейчас она лежала вся в крови, корчась от боли. Старик победоносно поглаживал длинную бороду.

Смолина попрощалась с Виталиком и в задумчивости направилась к выходу из зала.

Анна уже забирала куртку в гардеробе у древней старушки с морщинистыми руками, когда обоняния коснулся едва заметный запах ладана. Смолина резко повернулась к гардеробщице.

— Здесь рядом магазин благовоний?

— С чего вдруг? — удивилась та.

Анна обвела взглядом толпу. Праздношатающиеся прохожие, влюблённые парочки, подростки. Ничего подозрительного, но она отметила, что с этой точки отлично просматривается весь вестибюль, входная группа и даже стоянка за большими панорамными окнами. Если бы кто-то решил проследить за ней — он выбрал идеальное место с прекрасным обзором и возможностью мгновенно затеряться в толпе.

— Здесь был кто-то странный? — спросила Смолина у наблюдавшей за ней старушкой.

— Вроде вас? — едко спросила гардеробщица.

Анна поплотнее запахнула куртку и вышла на улицу. Быстро смеркалось. Темнота города вдруг стала зловещей, а холод, словно тысячи кинжалов, пытался проникнуть сквозь одежду. Смолина вновь осознала, как же она одинока в этом огромном, чужом городе. Но если раньше это одиночество было просто тоскливым, то сейчас оно стало опасным.

Руна 2.

«Удержать его мать хочет,

Остеречь его, старушка:

Не ходи ты, мой сыночек,

В села Похъёлы далекой,

Не ходи без чародейства,

Без премудрости могучей

К избам Похъёлы суровой,

На поля детей лапландских.

Запоет тебя лапландец,

Заклянет тебя турьянец,

По уста положит в угли,

В пламя голову и плечи,

В жаркую золу всю руку,

На каменьях раскаленных».

Калевала

1997 год, Париж

В библиотеке было тихо. Шелестели пожелтевшие страницы древних фолиантов, которые переворачивали тонкие пальцы. С каждой новой страницей оживало то, что давно почило в бездне времен.

И в то же время нечто должно было воскреснуть.

В катрене Х-72 Вера наконец-то нашла то, что искала.

«L’an mil neuf cens nonante neuf sept mois...»

Вера водила пальцем по строкам, шевеля губами.