Читаем Погружение полностью

Нил берет другой напиток, явно раздумывая над моим вопросом. Он невзначай протягивает руку и начинает перебирать браслеты, которые закрывают на обоих моих запястьях почти по несколько дюймов. Одни – из бусин, другие – просто веревочные. Некоторые я купила сама, некоторые мне дарили – обычно дети – в тех местах, где я бывала. Нил передвигает браслеты один за другим, его кожа касается моей. Я не ожидала его прикосновения, но оно почему-то кажется естественным. Но я все равно отнимаю руку, делая вид, что мне нужно срочно почесать спину.

– Да, знаешь, обычное дело, – говорит Нил, притворяясь, что мой жест его не задел. – Тяжелое детство, отец-алкоголик, все такое. Я стал путешествовать, как только закончил школу, и не планировал останавливаться, пока не попал сюда. Попробовал дайвинг, и это любовь.

Когда он произносит это слово, я чувствую, как у меня краснеют щеки.

– Почему-то мне показалось, что это то самое место, я даже толком не могу понять почему. Короче, я договорился с Фредериком, что буду работать официантом здесь, в «Тики-Палмс», в счет обучения. Как только я закончил, он нанял меня инструктором по дайвингу. Это было года три назад.

Он не соврал. Это и правда обычное дело. Банально почти до смешного. И все равно я невольно ему сочувствую. Мой взгляд то и дело возвращается к его пальцам, которые отдалились от моей кожи и теперь сжимают бокал, и я жалею, что отдернула руку. Мне, оказывается, ужасно хочется прикосновений. Именно его прикосновений. Хочется чувствовать на своей коже его пальцы.

Я говорю себе: не сейчас. Сейчас не время и уж точно не место.

– Но ты-то сюда уж точно не нырять приехала, Брук. Ты, наверное, единственная, кого я знаю, кто приехал на самый известный в Тае дайв-остров и не собирается даже пробовать дайвинг. – Он слегка покачивает головой, как будто не может в это поверить.

Я призналась Нилу, что терпеть не могу водные виды спорта, в тот вечер, когда мы познакомились. Я никогда не была спортивной. В детстве мне больше нравилось устроиться в комнате с книгой или прокрасться в гостиную и включить CNN, чем играть с детьми из нашего трейлерного парка в очередную дурацкую игру. Ну и не то чтобы в Кентукки были возможности для водного спорта. Я тогда даже не понимала, что дайвинг – это вообще-то спорт.

И никогда не понимала желания находиться так глубоко под водой. Клаустрофобия, водная масса, которая на тебя давит, а дышать можно только с помощью баллона и тоненькой трубки. Настолько доверять я не могу ничему, и уж тем более – никому.

– Я все-таки думаю, что смогу тебя убедить. Я еще сделаю из тебя дайвера. Считай это обещанием, – говорит Нил, поднимая бокал.

– Больше похоже на угрозу, – отвечаю я, чувствуя себя неловко от того, как игриво звучат мои слова.

– Тогда почему? – настаивает Нил. – Почему ты приехала сюда, если не из-за дайвинга?

– Ну, я путешествую уже некоторое время, – говорю я по заготовленному сценарию, – и какой из меня был бы турист, если бы я не доехала до Таиланда?

Он кивает, и что-то в выражении его лица побуждает меня продолжить.

– Я закончила колледж экстерном, – это лучшее, что я придумала, чтобы не говорить, что я вылетела оттуда всего через несколько месяцев после начала учебы, – и толком не знала, что делать со своей жизнью. Мне всегда хотелось путешествовать. И я с одним рюкзаком поехала в Восточную Европу. Думала, что смогу найти работу журналистом-фрилансером, но не вышло. Так что я создала сначала аккаунт в Инстаграме, потом в Тиктоке, потом сайт, и пошло-поехало…

Я умолкаю и опускаю взгляд, чувствуя, как подступает знакомый стыд, – каждый раз, когда я рассказываю о своей работе. Готовлюсь к реакции Нила. Может, он закатит глаза или пренебрежительно хмыкнет. Подобную реакцию я получаю почти всегда, когда признаюсь, что я инфлюенсер – которым все завидуют и которых в то же время ненавидят.

Но Нил несколько секунд просто сидит и молчит.

– Хм-м, – наконец говорит он, его губы складываются в улыбку, и я впервые замечаю, как на его левой щеке проступает ямочка.

– Что «хм-м»? – спрашиваю я и тоже расплываюсь в улыбке.

– Что-то я тебе не верю, Брук.

Моя улыбка тут же застывает. Живот скручивает, и я подавляю нарастающую панику. Он знает. Он догадался. Всему конец.

Но искорки в его глазах меня успокаивают.

– Кажется, ты чего-то недоговариваешь, – продолжает он. – У такой умной девушки, как ты, наверняка после универа была куча возможностей. Такие, как мы – я имею в виду путешественники, – путешествуют, только если хотят что-то найти или от чего-то спрятаться. Давай, выкладывай. Так почему?

Я убеждаю себя, что мой страх безоснователен, и мышцы расслабляются. Нил не знает – не может знать, – почему я на самом деле здесь.

– Ну, просто такой этап, как это обычно бывает у двадцатилетних. Путешествую, чтобы найти себя. Слышала, как другие расхваливают Санг, и решила, что надо обязательно сюда съездить. – Мне не терпится сменить тему, и я поднимаю бокал, призывая его сделать то же самое, и мы легонько чокаемся.