Я задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать кисловато-сладковатую вонь мусора, на которую не обратила внимания сразу. Тени в глубине переулка становятся гуще, свет фонарей на главной дороге сюда почти не добирается. В этот переулок заходят разве что срезать путь, да и то редко. Здесь нет ни ресторанов, ни баров. Только старый мусор.

Но когда глаза у меня привыкают, я подхожу ближе и даже без света понимаю, что ошиблась насчет лужи. Это не вода, а что-то темное и матовое. Я нагибаюсь, чтобы рассмотреть. Здесь так темно, что лужа кажется почти черной. И сквозь вонь мусора теперь пробивается какой-то металлический запах.

Я приближаюсь еще, и лужа оказывается всего в нескольких дюймах. Когда до меня постепенно начинает доходить, я перевожу взгляд на распластавшийся рядом предмет. Я приняла его за мусорный мешок, но это совершенно точно нечто другое.

– Эй, – тихо говорю я, и переулок поглощает страх в моих словах и эхом выкрикивает его мне в лицо.

Мое тело двигается как будто по собственной воле, колени сгибаются, и я опускаюсь на корточки. Подношу руку к предмету и чуть толкаю. На кончиках пальцев остается что-то влажное и липкое.

Предмет больше не опирается на мусорный бак и валится набок. От шока у меня перехватывает дыхание: я подозревала, но надеялась, что мои подозрения не подтвердятся.

Это тело.

Постепенно я начинаю различать черты мертвого человека и замечаю у него на шее ярко-красный порез, по краям которого выступили капельки крови, стремящиеся последовать за теми, что уже образовали на земле лужу. Усилием воли я перевожу взгляд выше, на розовый шрам на щеке, на широко раскрытые почти черные глаза, уставившиеся в пустоту, на бритую голову.

Знакомое лицо человека, с которым я вчера говорила на пляже, человека, за которым я следила меньше часа назад в этом самом переулке.

Это Даниэль.

14

Касс

Когда после собрания я иду в «Тики-Палмс», лавируя в потоке выходящего оттуда персонала, который спешит вернуться на места, в ночи раздается еле слышный звук.

И вдруг все ускоряется, как будто мир поставили на перемотку. Какая-то женщина восклицает:

– Кто-то кричал!

Вокруг мельтешат гости и персонал, все, видимо, спешат туда, откуда доносится шум, чтобы первыми узнать, что случилось. Я зажата со всех сторон, и толпа почти уносит меня, как вдруг кто-то крепко хватает меня за руку.

– Касс, идем со мной, – говорит мне на ухо Логан.

Я, не думая, подчиняюсь и слышу, как откуда-то издалека над гвалтом поднимается голос Дага.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – командует он толпе. – Гостей просим разойтись по номерам. Персонал просим вернуться на свои места.

Логан уводит меня в противоположную сторону от толкотни. Только когда мы заходим, я понимаю, где мы. В Центре дайвинга.

Несмотря на липкую ночную жару, кожа у меня холодная, а волоски на руках стоят дыбом. Логан выуживает откуда-то плед, закутывает меня и садится рядом со мной на скамейку.

Открывается дверь и входит Нил, за ним – Грета, лица у обоих каменные.

– В чем дело? – спрашивает Логан.

– Я не знаю, – отвечает Грета отстраненно.

– Похоже, что-то случилось в одном из переулков у главной дороги. Кто-то пострадал. Кто – не знаю, у меня не вышло подойти близко, – объясняет Нил.

Дверь снова открывается. Пришли Брук и Даг, он поддерживает ее под локоть. Я удивляюсь, увидев их вместе, но потом замечаю ее испуганные глаза и растрепанную прическу.

Мы с Логаном резко встаем, и Даг усаживает Брук на скамейку.

– Даниэль, – говорит она. – Я нашла его там, в переулке. Ему перерезали горло. Он истек кровью. Он… Он умер.

– Но… Быть не может, – я не сразу понимаю, что сказала это вслух, и краснею, почувствовав, что все взгляды обращены на меня. – Ну то есть это же он убил ее. Люси.

Нил, Грета и Логан переглядываются.

– Касс, смерть Люси – это несчастный случай, – говорит мне Логан, будто непонятливому ребенку, и во мне закипает раздражение.

– Нет, – отвечаю я настойчивее, чем хотела. Я начинаю было рассказывать им о статье, которую нашла в интернете, как вдруг дверь снова открывается, впуская в помещение порыв влажного воздуха и прерывая меня на полуслове. Увидев вошедшего, всего замолкают.

– Что это, блин, за жесть, – бормочет Фредерик, качая головой. – Там на дороге полный дурдом. Кто это сделал? – Он многозначительно обводит помещение взглядом, ожидая, видимо, что кто-то из нас выступит с признанием, а потом, повысив голос, с напором продолжает: – Я слышал, как люди уже называют Санг Островом Смерти или вроде того. Курорт этого не переживет. Я этого не переживу!

Фредерик вертит головой, ища, кого бы обвинить. Слышно только наше тревожное дыхание, как вдруг воздух прорезает доносящийся издалека звук полицейской сирены.

– Merde. Я думал, у нас больше времени, – Фредерик нервно потирает руки. Я пытаюсь вспомнить, когда последний раз видела его обеспокоенным, но без толку. – Мне нужно поговорить с полицией. Вы пока подумайте, как мы все это объясним. А ее, – он выставляет подбородок в сторону Брук, – отсюда уберите.

Как только Фредерик исчезает, Нил подходит к Брук и кладет руку ей на плечо.