Позволив себе погрузиться в воспоминания, она резко вернулась в настоящее из-за приглушенного телефонного звонка. Подумав не брать трубку, она заметила, что звонят с внутреннего номера, возможно, даже кто-то из офиса, кому видно, как она сидит внутри.

— Телефон детектива Чеймберса, — ответила она, растерявшись от поприветствовавшего ее звука.

— Детектив Чеймберс на месте?! — завопил голос, едва слышный за воем ветра.

— Нет. Он не здесь, — ответила Маршалл, пытаясь понять, как внутренний телефон попал на улицу.

— Его здесь нет! — передал голос кому-то другому. — А это кто? — спросил он у нее.

— Детектив Маршалл. Я с ним работаю, — ответила она, все еще не понимая, что происходит.

— Маршалл! — закричал мужчина, почти заглушенный штормом. — Она сказала, ее зовут Маршалл! — Прошло несколько мгновений, прежде чем голос вернулся и шторм внезапно стих, когда он, по всей видимости, зашел внутрь: — Алло, детектив Маршалл?

— Все еще здесь, — сказала она.

— У нас… проблема. Вы нам нужны внизу прямо сейчас.

— Ладно. Вы ее уже увидели. Мы можем идти? — спросил Чеймберс немного громковато для тихой галереи, заслужив себе недовольный взгляд гида, потрясавшего группу пенсионеров рассказом об очередной статуе.

— Еще одну минуту? — умоляюще сказал Винтер и снова обошел бесценную реплику, приложив руку к подбородку, словно задумавшись, стоит ли сделать дерзкое предложение.

Качая головой, Чеймберс без энтузиазма оглядел шедевр, на этот раз не видя ничего, кроме контрастирующих выражений двух лиц: самодовольная улыбка пастуха и выражение удивления, ужаса и сожаления у великана, добровольно попавшегося в ловушку юнца.

— Детектив Маршалл? — спросил вооруженный полицейский, спеша встретить ее посреди атриума. — Найтон, — представился он, пожимая ей руку.

— Что происходит? — спросила она, переступив через телефонный провод, змеящийся от стойки ресепшена до самой двери.

— Вам знакомо имя Эван Пападопулос? — Он жестом позвал ее следовать за ним.

— Великан? — торопливо спросила она. — Вы нашли его?

— Не совсем, — ответил Найтон, когда один из его коллег передал Маршалл пуленепробиваемый жилет и наушник-радиопередатчик. — Скорее, он нашел нас.

— Он здесь? — спросила она, все еще пытаясь окончательно разобраться в происходящем.

— Он просил позвать детектива Чеймберса, — объяснил он, задержавшись у двери, — но, кажется, он и вас знает. Говорит, он не будет разговаривать ни с кем другим. — Найтон поколебался: — У него с собой сумка.

— Сумка? Что в ней?

— Мы не знаем… Поэтому и выдали вам жилет.

— Ясно, — тревожно кивнула она.

— Послушайте, я не могу заставить вас туда выйти. Но мне передали, что он числится пропавшим без вести с особенностями развития, поэтому я хотел дать ему шанс.

— Шанс?

— Если он откажется положить сумку и сдаться, он не оставляет нам выбора, кроме как нейтрализовать угрозу, — прямо объяснил он. — …Протокол.

У Маршалл в голове промелькнуло изображение отрубленной головы Голиафа.

— Нет. Не делайте этого. Я поговорю с ним.

— Вы уверены?

Она кивнула:

— Но сделайте мне одолжение. Свяжитесь с детективом Чеймберсом по радио.

— Я буду продолжать пытаться, — пообещал Найтон, с усилием открывая дверь против ветра и выпуская Маршалл в шторм.

Глава 32

Земля блестела под ногами, каждый шаг Маршалл отсылал рябь по затопленному тротуару к мужчине, освещенному уличным светом: выше восьми футов ростом, он держал в руках сумку, куда с легкостью поместился бы взрослый человек.

Она медленно подошла с поднятыми руками, проходя в нескольких дюймах от вооруженного офицера. Но она не обратила на него внимания, стремясь отделить себя от полицейских, нацеливших оружие на неожиданного гостя.

— Не ближе десяти футов, — посоветовал Найтон через наушник.

Пока их собственная армия зрителей наблюдала из окон соседних зданий, Маршалл вышла на свет, сделав еще четыре шага, прежде чем остановиться — Давид перед Голиафом, в одиночку вышедший к великану.

Винтер отошел, когда экскурсионная группа обрушилась на бронзового «Давида», и пошел поговорить с Чеймберсом, который возился со своим радио.

— Это Чеймберс. Говорите. — В ответ он получил только серию щелчков и потрескиваний. — Повторяю: это Чеймберс. Говорите! — повысил голос он, на этот раз спровоцировав всплеск неодобрительных комментариев и покачиваний голов от толпы престарелых, которые и без того с трудом слышали своего гида.

— Кто это был? — спросил Винтер.

— Понятия не имею. Эта чертова погода… — фыркнул он. — Я пойду поищу телефон. Оставайтесь здесь.

— Ладно.

— Не двигайтесь.

— Понял.

— Мы уходим в ту же секунду, как я вернусь.

— Хорошо.

По всей видимости удовлетворенный, Чеймберс поспешил к выходу, чтобы показать свое удостоверение кому-нибудь из персонала, а Винтер решил пройтись вокруг других статуй, пока гид продолжал свою речь: