Читаем Подражатель полностью

Как только он это сказал, Маршалл обратила внимание на низкий гул ветра, доносящийся из вентиляции. Недовольно вздохнув, она вернулась обратно и надела свою самую теплую зимнюю куртку, прежде чем подобрать скетчбук, забытый на столе.

— Довольны? — спросила она, закрывая за собой дверь.

— Наряд одобрен, — улыбнулся он. — Серьезно, вы не видели прогноз погоды на эту неделю?

— Была слегка занята, — раздраженно ответила она, пока они шли по коридору.

— Сегодня ночью обещают сильный шторм, — сказал он, на глазах трансформируясь из восьмидесятилетнего старичка в ведущего прогноза погоды. — Порывы ветра до ста миль в час. — Он выглядел расстроенным ее нескрываемым безразличием. — Они сказали, что к вечеру будет значительный риск повреждений имущества и угроза жизни.

Маршалл накинула на голову капюшон:

— По вашему описанию, вполне похоже на обычную лондонскую ночь.

— Странно, — сказала полицейская, которой поручили собирать с участков информацию по давно почившей жертве.

— Что? — спросил ее чопорный коллега, пользующийся любым шансом придвинуться к ней поближе. Его сопровождало облако запаха лосьона после бритья, когда он пододвинулся неприлично близко, чтобы посмотреть в ее экран.

— У него до сих пор есть регулярные входящие и исходящие платежи, — сказала она.

— И что?

— Он мертв уже семь лет.

— Ааа. Тогда есть два варианта: либо его родственники так и не потрудились закрыть его банковские счета… Такое случается.

— …Либо?

— Либо это хищение личных данных. Такое часто случается с неактивными счетами, когда люди их погашают. Отметьте это, — приказал он ей, хотя они с ней были одного ранга.

Когда он откатился, она распечатала и подчеркнула разнообразие подозрительных транзакций, затем отложила листок в непримечательную синюю папку. Пройдя по офису до комнаты для расследований, она постучала в дверь.

— Детектив Чеймберс на месте? — спросила она у людей, работающих внутри.

— Он еще не пришел, — отстраненно ответил один из них.

— Где его стол?

Следуя небрежным указаниям пальцами, она подошла и увидела, что корзина для почты завалена такими же неприметными папками, поэтому она оторвала стикер, чтобы подписать ее: «Кристофер Райан — важно!»

Приклеив записку на обложку, она осторожно положила папку на кучу и направилась к выходу… Один из углов цветного листка сразу начал сворачиваться, когда неэффективный клей ослабил свою хватку.

Винтер лежал на своем завтраке. Растянувшись на кухонном столе Элоизы, он вспомнил, что после окончания дежурства на кладбище он отправился к ней с коробкой свежеиспеченных вкусностей, которые он впоследствии раздавил прежде, чем они успели что-нибудь попробовать.

— Элоиза? — позвал он, вставая на ноги, пока занавески развевались по комнате, как паруса. — Элоиза! — уже прямо закричал он, когда ответа не последовало. — Элоиза!

Входная дверь открылась, и она поспешно вошла, держа пустую чашку.

— Вы проснулись, — поприветствовала она его.

— Где вы были?!

— Разговаривала с Патриком.

— Патриком?

— Несчастливым получателем самой неудачной задачи на сегодняшний день от Столичной полиции.

— День? — спросил он, сонно моргая.

— Десять минут четвертого, — сообщила она, подходя закрыть окно против надвигающегося снаружи апокалипсиса. — Не хотела бы я сегодня вечером оказаться на улице, — сказала она, наблюдая за дождем, оставляющим горизонтальные шрамы на стекле, пока те несколько деревьев, что пережили застройку города, боролись за жизнь против мятежного настроения природы. — По-видимому, станет только хуже.

Наклонившись, она подобрала несколько листьев и веточек, занесенных ветром на пол, и это кое-что напомнило Винтеру.

— Слушайте… Я так никогда и не понял до конца связь с лавровыми листьями, — сказал он, подбирая завалявшиеся листья, которые оказались аж под кухонным столом. — Почему же они так важны для него… для вас обоих.

Замявшись, Элоиза подошла к мусорному баку, прежде чем ответить:

— Ну, чтобы это понять, вам нужно понимать последнюю скульптуру — «Аполлон и Дафна».

Винтер сел:

— У меня весь день впереди.

— Неправда.

— Да. Вы правы. Не весь. У меня, может, есть сорок минут, если я не буду принимать душ. И все же… мне очень хотелось бы послушать.

— Ладно, — сказала она, садясь напротив. — Скульптуру Бернини «Аполлон и Дафна» считают одним из самых красивых произведений искусства за всю историю. Она изображает кульминацию мифа, рассказанного в «Метаморфозах» Овидия, где говорится следующее: самоуверенный и окрыленный своей победой над великим змеем Питоном Аполлон встретил Купидона…

— Опять Купидон?