Ганновер, 22 января 1959 года».

Вернувшись в Нью-Лондон, я узнал, что, пока я был в Ганновере и разговаривал об Арктике, военно-морское министерство уже кое-что делало. По планам министерства «Скейт» должен был в марте совершить новое плавание в Северный Ледовитый океан для изучения возможности действия в нем в зимнее время.

«Сможем ли мы действительно пробиться через лед на поверхность?» — думал я. Если поход состоится, то рубка «Скейта» должна служить тараном, когда мы будем вертикально подниматься с глубины, чтобы всплыть на поверхность. Наша рубка имеет десяток поднимающихся с помощью гидравлики антенн, перископов и различных вентиляционных труб. Большинство из них совершенно необходимо для безопасного плавания лодки. Уцелеют ли они, когда корабль водоизмещением в три тысячи тонн ударится об лед?

Часть этих устройств перемещается вверх и вниз по водонепроницаемым шахтам, уходящим внутрь корпуса «Скейта». В случае повреждения рубки какая-нибудь из этих шахт может быть сломана, что приведет к серьезной аварии.

Еще перед летним плаванием в Арктику корпус рубки «Скейта» был усилен на тот случай, если корабль где-нибудь ударится об лед. Теперь, конечно, надо было Дополнительно укрепить рубку с учетом новых задач.

Паковый лед в средних числах марта, сфотографированный с высоты 5,5 тыс. метров. Хребты, образовавшиеся в результате сжатия льдов, отражаются длинными тенями в лучах утреннего рассвета. Видны типичные для зимнего периода извилистые трещины, покрытые тонким льдом

На палубе необходимо было установить мощный прожектор, чтобы освещать лед снизу в условиях зимней полярной ночи. Потребуются специальные, герметически закрытые телевизионные установки, чтобы проверять состояние льдов над лодкой. Телевизионную камеру нужно установить в водонепроницаемом контейнере на палубе. Она должна обеспечивать наблюдение во всех направлениях и управляться из самой лодки.

Я уже рисовал себе картину, как «Скейт» идет ощупью в темноте и с помощью прожектора и телевизора ищет подходящее место, чтобы пробиться сквозь лед на поверхность. Уж не вскружил ли нам голову успех десятидневного плавания в Арктике в самое благоприятное время года?

Как бы опровергая мои сомнения, лодку заполнили рабочие, устанавливающие новое оборудование. Эхоледомер усовершенствованного типа монтировался под личным наблюдением Уолдо Лайона, который сам собирался идти с нами в плавание. Человек, который с 1947 года плавал в Арктике на подводных лодках, хотел принять личное участие в новой исследовательской экспедиции подо льдом Северного Ледовитого океана.

Однажды, когда работа на корабле шла полным ходом, меня вызвали по телефону к адмиралу Уордеру. Он приветствовал меня с обычной любезностью и сказал, что хочет кое-что предложить мне.

— Калверт, — сказал он, — вы много думали о Хьюберте Уилкинсе, не правда ли?

Я кивнул головой.

— Вы хотели бы оказать ему последний знак внимания?

— Не понимаю, — ответил я, ошеломленный таким вопросом.

Тогда адмирал рассказал, что ему звонил из Нью-Йорка один из друзей Уилкинса, который передал, что, посетив «Скейт», Уилкинс выразил пожелание, чтобы после смерти его прах был доставлен подводной лодкой на Северный полюс и развеян там по ветру. Человек, вся деятельность которого была постоянно так или иначе связана с авиацией, прославившийся как полярный летчик, все же просил, чтобы его последний путь был совершен под полярными льдами. Его сердце по-прежнему принадлежало «Наутилусу». С ним были связаны его самые смелые мечты. Частичный неуспех экспедиции не охладил его энтузиазма и не заставил отказаться от попытки достигнуть цели.

— Экипаж «Скейта» будет считать для себя честью выполнить это задание, адмирал, — сказал я, — но всплыть точно на полюсе очень трудно. Нам не удалось это в конце августа, и у меня мало надежды сделать это зимой.

Адмирал высказал предположение, что мы сможем выполнить эту задачу в погруженном состоянии, используя специальное устройство для выбрасывания — может быть, торпедный аппарат.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, это не имеет смысла. Уилкинс, вероятно, был бы против этого.

Адмирал не возражал.

— Вы правы. Если вам не удастся всплыть, привезите урну с прахом обратно. Мы выберем тогда более благоприятное время.

Так закончилась наша беседа, но я продолжал думать над этим. Я чувствовал, что мы найдем способ исполнить последнее пожелание Уилкинса.

Глава 17