Но что же делать? Одно дело задержать погружение — и совсем другое начать работы в машинном отсеке, которые могут быть снова прерваны. Поразмыслив несколько минут, я наклонился к люку и попросил Дейва Бойда подняться на мостик.

Когда он явился, я предложил ему снова начать ремонт помпы. Честно говоря, я ждал, что он будет возражать или хотя бы попросит немного обождать. Но Бойд только сказал: «Есть, командир» — и тут же пошел выполнять приказ. Такое выражение преданности и доверия придало мне сил.

Я решил остаться наверху и лично наблюдать за льдом. Вопреки здравому смыслу, мне казалось, что я своим присутствием могу предотвратить новую подвижку льда. Но время шло, никаких признаков движения льда не было, и я внял голосу рассудка. Ведь мне очень важно быть свежим и отдохнувшим завтра утром, когда многие из моих офицеров устанут до полусмерти.

Я спустился вниз, в свою каюту, и, сняв тяжелую одежду, лег на койку. Нервное напряжение последних часов ослабло. Я уснул, не успев выключить свет.

Меня разбудил стук в дверь. Было шесть часов тридцать минут утра. Вошел Бойд. Он выглядел очень усталым, глаза у него покраснели, и лицо осунулось.

— Ремонт закончен. Готовы к погружению, командир.

Вся работа была выполнена меньше чем за семь часов.

* * *

Было воскресенье, 29 марта. Со времени той ужасной подвижки льдов прошла ровно неделя. В течение этой недели мы продолжали исследования. За это время мы всплывали четыре раза и несколько раз пересекли восточную половину Северного Ледовитого океана.

Брюс Мидер все же сфотографировал корабль, пробивающийся через лед. Для этого мы снова высадили его на льдину, как на необитаемый остров, но теперь его киноаппарат был завернут в одеяло, которое все время подогревалось специальной грелкой. Снимки получились великолепные. Даже наши водолазы-аквалангисты еще раз плавали подо льдом. Они вернулись посиневшие, но счастливые, с рассказами о сталактитах почти в два метра длиной, свисающих подо льдом. Дейв Бойд даже оторвал один такой сталактит и выбросил нам его из воды, как какое-нибудь сокровище морских глубин.

Мы стали лучше отыскивать и распознавать тонкий лед и никогда больше не ударялись об него, как слепые. Не видели мы больше и подвижки льдов, хотя однажды всплыли в таком месте, где были свежие следы образования торосов. В одном из всплытий мы зарегистрировали температуру воздуха сорок один градус ниже нуля — самую низкую температуру во время нашего зимнего плавания.

В пятницу 27 марта мы прошли остров Принца Карла на пути из паковых льдов в Нью-Лондон.

Мы послали в министерство короткое донесение о результатах плавания и были уверены, что оно получено, так как, всплывая на перископную глубину, мы слышали рассказы о плавании «Скейта» в радиопередачах.

Мы с сожалением покидали Арктику, Теперь лодка первый раз всплывала вне паковых льдов. Мы возвращались домой. Члены нашего коллектива скоро разойдутся своими дорогами. И не только штатный военный экипаж корабля, но и гражданские лица, посвятившие себя этому делу, — такие, как Уолт Уитмен, Уолдо Лайон, Зейн Сандуский и Креймер Бэкью, которые стали подлинными членами нашего коллектива.

Я лично больше всего сожалел о том, что состав экипажа корабля изменится. После нашего возвращения, вероятно, произойдут перемещения: Леймен, Коухилл, Арнест, Шеффер и многие другие наиболее подготовленные люди должны будут уйти с корабля и продолжать службу на новых атомных лодках. Без этих людей «Скейт» никогда не будет уже таким, как теперь, потому что эти люди, собственно, и являются олицетворением «Скейта».

В течение минувшего года они сталкивались со многими опасностями; пожалуй, труднее всего было осваивать неведомое, делая его привычным. Темный океан, покрытый слоем льда, стал для них родной стихией. Они поняли многие из его секретов, опасностей и достоинств, научились любить его суровую красоту.

Список схем

Путь «Скейта» в первом полярном плавании в августе 1958 года. Цифрами показаны девять мест, в которых «Скейт» всплывал в паковых льдах

Внутренние помещения «Скейта» (вид с правого борта)