После завтрака Николсон взял несколько высот Солнца, пользуясь для этого перископом, который даже в надводном положении удобнее, чем обычный секстан. В результате сложных вычислений он получил возможность нанести на карту линии положения, пересечение которых дало обсервованное место корабля, почти совпавшее со счислимым. Рядом с ним оказалась и светящаяся точка, непрерывно фиксирующая место «Скейта» по импульсам, выдаваемым инерциальной навигационной системой. Таким образом, остров Принца Карла вовсе не был последней возможностью для определения точного места «Скейта». Мы имели на карте другие отметки, указывая на которые могли с уверенностью сказать: «Мы находимся здесь».

Я решил, что пора продолжать путь. Поднявшись на мостик, я в последний раз взглянул на окружающие нас льды. Резиновую шлюпку уже сложили по-походному; люки на палубе задраили. На мостике, кроме меня, находился только Билл Коухилл. Я еще раз посмотрел на северную часть горизонта. Казалось, что ледяное поле уходит в бесконечность. Далеко ли до видимой линии горизонта? Наверное, не больше шести миль. А сколько осталось до полюса? Более четырехсот миль.

Я спустился по трапу в центральный пост. Здесь все было готово к погружению. Билл Коухилл готовился к этому маневру целые недели. В нормальных условиях подводная лодка погружается на сравнительно большом переднем ходу, используя горизонтальные рули для скольжения вниз. В окружении же льдов мы не могли маневрировать, и поэтому погружение необходимо было произвести по вертикали, за счет осторожного заполнения балластных цистерн.

Спустившись вслед за мной с мостика, Коухилл задраил крышку рубочного люка. Сигнальные лампочки на расположенной рядом со мной панели указывали, что все выходные люки и горловины задраены. Коухилл нажал кнопку ревуна, и по всему кораблю раздался сигнал «По местам стоять к погружению». Стоявший на посту погружения и всплытия Дорнберг открыл клапаны вентиляции балластных цистерн, и мы услышали, как в них с рокотом начала поступать забортная вода.

Я посмотрел в перископ на нос и корму «Скейта». Они начали медленно погружаться в спокойные синие воды океана. Осмотрев ледяные «берега» полыньи, я убедился, что в течение нашего двухчасового пребывания здесь этот участок открытой воды не изменился ни по размерам, ни по форме. Поверхность воды гладкая, как стекло; кругом не видно ни одной плавающей льдины. Полынья приняла нас очень дружелюбно. Вскоре на поверхности осталась только головка перископа. Прежде чем она полностью погрузилась в воду, я еще раз увидел летающих над полыньей двух полярных чаек.

Глава 9

Когда «Скейт» погрузился на глубину, гарантировавшую нас от столкновений со свисающими вниз ледяными торосами, я приказал дать ход. Через несколько секунд мы начали отходить от нашей первой полыньи. Наблюдая в перископ, я заметил, как по мере продвижения «Скейта» под лед светлое пятно над нами становилось все темнее и темнее и наконец совершенно исчезло. Взяв курс на север, мы увеличили скорость хода.

Все свободные от работ и вахты были собраны в матросский кубрик, и я провел отложенное богослужение. Затем мы с Биллом Лейменом присели на обитый красной кожей диванчик в оперативной рубке, чтобы обсудить проблему, которая доставила нам в прошлом немало хлопот.

Атомная силовая установка — это очень сложный механизм, который требует исключительно внимательного управления. Она способна в течение длительного времени вырабатывать огромное количество энергии, но неправильное обращение с ней хотя бы в течение нескольких минут может полностью вывести ее из строя. Это может произойти не в результате какого-нибудь взрыва — возможность взрыва совершенно исключена, — а в результате ошибок в регулировке, которые трудно обнаружить, но которые неизбежно приведут к полному прекращению выработки установкой энергии.

В целях предупреждения опасных последствий в конструкции атомных силовых установок на подводных лодках предусмотрены автоматически действующие механизмы, которые «сбрасывают» регулирующие стержни до дна реактора и, следовательно, полностью прекращают процесс выработки энергии.

Но и сами автоматические устройства могут оказаться несовершенными. Что, если они сработают без действительной причины и необходимости? Если процесс расщепления атома в реакторе прекратится по той или иной причине, его не возобновишь так же легко, как, скажем, действие заглохшего мотора в автомобиле. Возобновление процесса выработки энергии в реакторе возможно только после осторожного подъема в нем регулирующих стержней. После этого необходимо снова отрегулировать парообразование и ввести в действие турбины. Эта сложная операция требует значительного времени. При хорошо подготовленном персонале и отсутствии каких-либо других трудностей на нее потребуется около часа. Малейшее препятствие может значительно увеличить необходимое для этого время.