Я приказал поднять перископ. Моему взору представилась огромная медуза, грациозно размахивающая своими щупальцами. Неизменяющееся положение медузы относительно перископа подсказывало мне с точностью, недоступной для наших приборов, что лодка совершенно неподвижна.

Опуская перископ, я еще раз взглянул на карту, а потом спросил у Эла Келлна, что показывает эхоледомер и действительно ли над нами чистая вода. Спокойно посмотрев на меня, он в знак того, что все в порядке, поднял левую руку, большой и указательный пальцы которой были согнуты в кольцо, а остальные слегка приподняты вверх.

Глава 8

Расположившись поудобнее на мостике, я почти полчаса наслаждался свежим полярным воздухом. Восьмиметровая высота надстройки «Скейта» значительно расширяла дальность видимого горизонта. В паковых льдах виднелись другие полыньи, некоторые из них, по-видимому, были даже больше той, в которой мы всплыли. Но общее впечатление было такое, что вокруг нас простирается бесконечная ледяная пустыня. Замысловатая мозаика из отдельных плавающих льдин и ледяных полей уходила до самого горизонта.

Я взглянул вниз на синюю воду полыньи. На фоне огромного ледяного поля она казалась просто лужицей, а «Скейт» в центре ее выглядел трогательно маленьким. Находясь под водой, мы чувствовали себя в родной среде. Здесь же, на поверхности, на фоне бесконечных ледяных просторов, созданная человеческими руками стальная скорлупа с заключенными в ней механизмами и приборами Не внушала превосходства над пространством. Окружающая обстановка обнажала наше ничтожество и слабость перед силами природы.

Тем не менее чувство напряжения, которое мы испытывали, находясь подо льдом, казалось, улетучивается с каждым вдохом свежего холодного воздуха полярного лета. Под водой мы были вынуждены контролировать каждый свой шаг; здесь же, на поверхности, мы почувствовали облегчение.

На мостик поднялся радостный Уолт Уитмен. На нем были меховые штаны и куртка с енотовым капюшоном. Он тащил с собой банку для взятия пробы льда, термометр, прикрепленный к длинному, размеченному узлами линю, и два бинокля. Уолт влюблен в свою профессию, как художник в искусство. Изучение льдов захватывает его всего и доставляет ему эстетическое наслаждение. Оказаться на поверхности разводья среди бескрайних полярных паковых льдов — для него предел мечтаний.

Спустившись по трапу на верхнюю палубу, он занялся измерением температуры воды на различных глубинах. Уолт старательно определил скорость и направление слабого ветерка и аккуратно внес результаты наблюдений в записную книжку. Затем он присоединился к доктору Лафону, который попросил у меня разрешения высадиться на ледяной «берег», чтобы взять пробу льда.

«Скейт» всплыл в большой полынье. Для высадки на лед члены экипажа пользуются резиновой надувной шлюпкой

На «Скейте» была резиновая надувная шлюпка. В сложенном виде она не больше туристского рюкзака; надув ее, вы получаете шлюпку длиной в три с половиной метра и шириной — метр восемьдесят сантиметров; в ней могут разместиться семь человек. Несмотря на то что шлюпка передвигается при помощи весла, некрасива и недостаточно мореходна, она очень практична.

Через несколько минут Уитмен, Лафон и Пауль Дорнберг двигались на ней к ледяному «берегу». В это время над «Скейтом» появились две неизвестные мне полярные птицы. Я увидел, как доктор Лафон внимательно рассмотрел их в бинокль и что-то записал в блокнот. Потом я узнал от него, что это были полярные чайки. Мне стало неловко за то, что я праздно стою на мостике и размышляю о слабости человека перед силами природы, в то время как наши ученые заняты наблюдениями и измерениями для того, чтобы сделать вклад в науку, которая в конечном итоге восторжествует над этими силами.

Спустившись в лодку, я обнаружил, что другие гражданские ученые тоже заняты делом. Специалист в области земного притяжения Дейв Скалл старательно определял силу притяжения в месте нахождения «Скейта». Таким путем Дейв обнаруживал самые незначительные неровности в форме Земли. Рядом с ним работал специалист по подводной акустике Фрэн Уэйгл, сотрудник научно-исследовательской лаборатории ВМС в Нью-Лондоне. Фрэн, которому совсем недавно перевалило за тридцать, был занят изучением звукопроводимости арктической воды. Я чувствовал себя как кузнечик в окружении трудолюбивых муравьев.

Завтрак в этот день был праздничный. Волна энтузиазма смыла подавленное настроение предыдущего дня. Разочарование уступило место чувству гордости за успешное выполнение задания. Успех вселил в каждого человека и в коллектив в целом новую уверенность, которая чувствовалась во всем.