«Говорят, у него мозги какие-то особенные, — думал унтер-капрал, выполняя свою работу. — Что-то излучают и все это чувствуют. Что они такого могут чувствовать, интересно? Враг есть враг, и как с ним можно дружить? Оболванил тут всех и на Земле оболванит. А я вот не чувствую ничего. Правду обо мне говорили дома — безмозглый».

— Друзья! Вы все снимете мундиры и вернетесь наконец домой. — Адмиральский голос впивался в него, как луч боевого лазера.

«А я тебе друг? Я, пробующий твою еду, чтоб умереть, в случае чего, первым? А ты сел когда-нибудь за стол, не узнав, как чувствует себя унтер-капрал фуражной службы?»

Да, он рассчитывал вернуться. Но в форме. С заслуженными фронтовыми медалями. Презрительно взглянуть в глаза своему обидчику, который, наверное, от тяжелой работы давно превратился в дохлятину. Хлопнуть по плечу хозяина. И гордо пройти мимо его дочери. А теперь? Он представил себе промозглую слякоть. Кислое вино в корчме, за которое он будет платить жетонами военной пенсии. Шепот за соседним столом: «Вон тот, на котором свои харчи космонавты проверяли». И содрогнулся.

— Настанет время, когда о таких вещах, как оружие, война или яд мы будем узнавать лишь из книг. Когда слово «ненависть» превратится в ничего не значащий набор звуков.

«Вот так, значит?» — подумал унтер-капрал.

— Адмиральская порция. — Кок пододвинул к нему прибор.

Фуражир отсосал немного пищи в специальный пластиковый шар с носиком, подышал аппетитными испарениями еды. Снял пробу. Извлек из кармана левую руку. Щелкнул пальцами над тарелкой. Крошечная белая крупинка при этом упала в прозрачный бульон и тут же в нем растворилась.

— Проверка закончена, — сказал он коку. — Все в порядке. — И вышел.

Тяжелая утрата постигла через несколько дней после описываемых событий вооруженные силы Геоцентрической федерации. На борту флагмана скончался командующий первым космическим флотом Земли. Смерть адмирал-командора произошла от мозгового кровоизлияния. И была почти мгновенной. Правда, симптомы надвигающегося удара были заметны и раньше. Очевидно, под их влиянием он отдал несколько противоречивых и нелогичных распоряжений. Но об этом в официальной версии гибели адмирала было упомянуто одной строкой мелким шрифтом после длинного перечня наград и заслуг. Куда более подробно этот вопрос освещался в секретном докладе бортового врача, офицера службы политической благонадежности. Доклад этот, подкрепленный данными межпланетной военной разведки, а также материалами энцефалографического обследования адмирала за последние годы, был внимательно изучен правительством.

С учетом того, что ни одному жителю Земли, кроме адмирала, не удалось преодолеть эволюционный барьер, а сам он как раз вследствие перегрузок, связанных с преодолением этого барьера, погиб на самой ранней стадии эволюции, был сделан вывод, что переход на следующую ступень развития для человечества в целом не осуществим. Учитывая также, что процессы интеллектуального и эмоционального совершенствования, набирающие силы на недружественных планетах, могут серьезно повредить положению Земли, отстающей в этом от них, вытеснив ее с мировой межгалактической арены, было принято решение отказаться от перемирия с Антарианом и форсировать боевые действия против Диэла.

Впрочем, в надвигающейся военной кампании экипажу флагмана первого космофлота принять участие не довелось. Дело в том, что почти у каждого астронавта сохранились воспоминания о том влиянии, которое оказывал на него адмирал. Весьма смутные, они делали тем не менее участие его в боевых действиях невозможным. Поэтому экипаж адмиральского звездолета был расформирован и отправлен в почетную отставку с правом ношения мундира без погон и нашивок, воинской пенсией, а также сохранением за каждым желающим работы и дома по первоначальному месту жительства.

«Песней старинной кружится пурга…»

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ