ВОССТАНИЕ СЛОВ

СУДЬБА ДИНОЗАВРОВ

Нельзя сказать, чтобы в последнее время меня донимали кошмары. Скорее, мне ничего не снилось. Но это «ничего» было не тем блаженным состоянием, когда, закрыв на мгновение глаза, ты открываешь их уже в утренних сумерках, а набором каких-то черно-розовых пятен, стонущими завываниями, лишенными смысла, и жуткими, в общем, бредовыми абстракциями, обретшими форму и голос.

Сегодняшняя ночь была особенно неприятной. Своей бесконечностью она порядком замучила меня. Но вот, наконец, в какофонию сна вплелась мелодичная трель будильника и сразу же автоматически включился радиоприемник.

«…С сегодняшнего дня вступает в силу новая международная конвенция, полностью запрещающая производство и хранение ядерного оружия, а также добычу и хранение радиоактивных материалов, не санкционированных МАГАТЭ».

Сквозь сон я воспринимал только обрывки новостей.

«…Небывалый тайфун пронесся над восточным побережьем Тихого океана. Имеются человеческие жертвы и разрушения… Продолжаются работы по ликвидации последствий аварии на химическом заводе в Эквадоре… Как уже сообщалось, утечка высокотоксичного газа… Новости культуры… Синоптики предупреждают: на дорогах юго-западного района сложилась аварийно-опасная обстановка. Гололед, туман, видимость ограничена…»

Каждый день одно и то же. Разные города, страны, фамилии. Когда умывался, в трубе внезапно булькнуло и пропала вода. Минут пять соображал, в какую сторону вертеть краны. Потом, вытирая с лица мыльную пену, уронил полотенце. В этот момент убежал кофе. Чертыхнулся. Консервный ключ куда-то пропал, ломать перочинный нож о банку консервированного сока было некогда. По телевизору шла утренняя информационная панорама. Показывали химический завод в Эквадоре — развороченный взрывом газгольдер, белые фигурки в скафандрах, госпиталь, людей, бьющихся в судорогах, затем вымерший поселок. Потом диктор бодрым голосом пожелал зрителям не опоздать на работу, и зазвучала веселая музыка. С трудом подавил желание запустить неоткрытой жестянкой в экран.

На улице, в квартале от моего дома, творилось что-то странное. Впереди — стена неестественно белого тумана, голубые блики мигалок, небольшая толпа.

— В чем дело?

— Прорвало теплотрассу. Вчера вскрыли асфальт, разрыли яму, а знак не поставили. Три человека сразу шли…

— Я врач. Может быть нужна какая-то помощь?

— Спасибо, коллега. Им помощь уже не понадобится.

В нескольких шагах от здания поликлиники парень, идущий впереди меня, вдруг поскользнулся, замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, упал, сильно ударившись, и остался лежать, неестественно и нехорошо вывернув голову. Бросился к нему. Сразу понял — он был пьян. Не сразу понял, что он мертв.

— Такая погода. Шестой случай уже сегодня, коллега.

— Да что же это делается?!

Вел прием, стараясь подавить ощущение леденящей жути. Впору самому обращаться к врачу.

— Проходите, пожалуйста. А, это вы. Здравствуйте. Ну, как чувствует себя ваш муж?

— Мой муж умер.

— Как умер? Ведь вчера он…

— Он проснулся ночью. Попросил пить. Лекарство принял. А потом вдруг приподнялся на кровати, дернулся как-то. Смотрю, а он уже не дышит. Это вы, вы во всем виноваты. Что же вы за доктор? Вы же говорили, мне говорили — ничего серьезного! «Скорая» не успела… Мы со свекром решили… Мы на вас подаем в суд. Затем и пришла — сказать…