Читаем Поднебесник полностью

Наступил пасмурный вечер. Небо заволокли мышиного цвета тучи, сливающиеся вдали с такого же колера степью. Казалось, будто вся вселенная свернулась вокруг Иванова и клеща серым сырым клубком. Шакальи ворота оказались неглубоким ущельем. По каменистому дну его журчал чистый ручей. Клещ с наслаждением напился. Напился и Иванов.

— Спасибо, — сказал клещ. — Вы очень выручили меня в трудную минуту. Если не возражаете, я переночую около вас, а то вдруг ливень, за что тут еще зацепишься? Не беспокойтесь, я уйду рано утром, постараюсь тихо, чтобы вас не разбудить.

— Ночуй.

Накидка из водонепроницаемой ткани была извлечена из рюкзака и разостлана прямо на камнях. Иванов лег на спину, подложив под голову кулак. Клещ устроился рядом.

Иванову снился университет. Седой профессор что-то рассказывал, уткнувшись длинной лопатой бороды в кафедру, а Иванов все искал нужные слова, чтобы объяснить ими в перерыве одной симпатичной девушке свое намерение пригласить ее в кино. Искал и не находил. Потом сон с равнодушной легкостью фокусника перебросил его в колонию. Ревела сирена. «Колючка» по периметру зоны излучала мерцающее смертельное электрическое сияние. Он отжимался в упоре лежа, отталкивая от себя землю, — пятьдесят, шестьдесят — зная, что если сирена перестанет выть раньше, чем он отожмется четыреста раз, его отдадут песчанику. Песчаник притаился рядом, за углом штрафного барака. Вой сирены перешел в какое-то странное верещание. И в сон снова вплыло откуда-то лицо бородатого седого профессора, который читал лекцию о паразитах. «Клещи обычно не издают никаких звуков. Лишь в минуту крайней, смертельной опасности они испускают пульсирующий свистоподобный визг. Послушайте запись такого «сигнала тревоги», изданного клещом, брошенным в сеть клещееда».

Иванов открыл глаза. Верещание не исчезало. Оно висело в воздухе, дрожало непередаваемым ужасом и болью, било по ушам.

«Что?»

Он бежал, перепрыгивая через нагромождение камней, разбрасывая ногами гальку ручья. Визг шел, казалось, отовсюду. Раза два он натыкался на брошенную сеть клещееда. Один раз едва не провалился в какую-то яму, на дне которой горели ослепительной злобой чьи-то глаза. Нужного клещееда отыскал он не сразу. Большой, размером с крупную собаку, клещеед был отвратителен. Он уже почти совсем заплел бедного клеща паутиной. И с пилообразных, с крепкими, как алмаз, шипами челюстей его головного рта стекал уже на землю обжигающе-ядовитый желудочный сок.

Иванов попытался выдернуть клеща из паутины рукой. Клещеед лениво протянул к нему левую заднюю лапу-пасть. И руку Иванова полоснуло невыносимою болью, закапала кровь.

— Дима… — прохрипел клещ.

Багровый туман бросился Иванову в голову. Отступив на два шага, он сдернул с плеча карабин.

— Слушай, ты, — сказал он клещееду ровным голосом человека, охваченного ледяным бешенством. — Освободи клеща. У тебя пять секунд. Я не хочу твоей смерти.

Клещеед смотрел на него неподвижными глазами. Карабин в руке Иванова слегка дрожал, и красный световой зайчик, излучаемый лазерным прицелом, отплясывал на лбу клещееда замысловатый танец.

— Да ты что? — сказал клещеед. — Я же для тебя стараюсь.

— Я тебя вижу в первый и последний раз. Старайся для кого-то другого.

— Я же санитар. Нечисть всякую уничтожаю.

— Твое время пошло. Один. Два.

Рука Иванова наконец успокоилась. Точка прицела замерла между глаз клещееда, подобно воспаленно-красному третьему оку.

— Ну ты дурак. Паразита ему жалко. Он тебя отблагодарит. Увидишь.

— Четыре. С половиной. Учти: после пяти будет выстрел.

— Забирай свое сокровище и проваливай.

Клещеед быстро распутал полузасохшего клеща и отшвырнул его Иванову. Клещ тяжело ударился ему о сапог и опрокинулся на спину. Иванов поднял его и осторожно посадил себе на плечо.

— Пока, — сказал он клещееду.

— Пока, недоумок, — сказал клещеед и захихикал.

«Смейся, смейся», — подумал Иванов. Он быстро собрал свои вещи и выкарабкался из ущелья.

— Что… что со мной было? — Клещ, висевший неживым грузом на плече Иванова, медленно приходил в себя. — Он меня отпустил? Вы подрались?

— Да нет. Это был мой старый приятель.

— Не может быть у вас приятелей среди клещеедов.

— Не может? С чего ты взял?

— А то я не вижу, что вы за человек. Извините, — клещ смущенно заерзал. — Можно мне пососать немного? А то этот гад из меня все соки выдавил. Я чуть-чуть.

— Валяй.

Клещ присосался к нему деликатно и безболезненно, отпил самую малость.

— Я никогда-того, что вы для меня сделали, не забуду. Помогите мне, пожалуйста, опуститься на землю. Я чуть-чуть отлежусь и пойду. Вам ведь к Черным камням. Это направо. Спасибо вам еще раз большое.

— Да ладно. Не за что, — сказал Иванов. Подул на раненную клещеедом руку и набрал на курсографе координаты Зеленого леса.

В Зеленом лесу они оказались еще до полудня. Пели птицы. Стрекотали сверчки и цикады. Зеленый материк леса посреди серого океана полупустыни был удивительным местом: воздух в нем был ароматным и словно густым. А вода в ручьях по вкусу напоминала изысканный травяной настой.