Клещ сразу отправился искать своих колонистов. А Иванов завалился спать. Клещ приходил к нему дважды. Не решался будить и только смотрел на него, умиленно перебирая лапами.

Иванов проснулся под утро следующего дня. Умылся, проглотил скудный завтрак из остатка консервов и пары галет. Клеща он нашел на дереве. Клещ раздулся почти до размеров теннисного мяча. В прозрачном брюхе его изумрудно переливался зеленый растительный сок. Клещ ему очень обрадовался.

— Я ухожу, — сказал Иванов.

— Послушайте, — сказал клещ. — Все равно ведь революция победит. Или не победит. Но это тем более все равно. Будут чумазые ребята с винтовками жить в президентском дворце или не будут — вам-то что? Оставайтесь. Здесь так здорово. Солнце играет в кронах деревьев. Вода поет. Где вы еще найдете поющую воду? Сока хватит на всех. Построим шалаш. Знаете, как мои будут вам рады?

— Не могу, — сказал Иванов.

— Понимаю. Вот, возьмите, — клещ быстро выкатил из-под складки коры несколько изумрудных шариков. — Это моя слюна с загущенным древесным соком. Может, в ней антибиотика и нет. Но животные, если заболевают, лижут. И им помогает. Они потому и терпят нас, клещей. Видите, как быстро рука у вас зажила. Это после укуса-то клещееда!

— Спасибо, — сказал Иванов. Сгреб шарики и опустил их в кармашек рубашки. — Ну, я пойду.

— Зайдете на обратном пути? Я буду ждать.

— Постараюсь.

— Дима!

Иванов обернулся.

— Переложите, пожалуйста, свою гранату из кармана куртки в рюкзак. А детонатор выверните. Мне так будет спокойней.

— Сделаю.

— Подождите! — Видно было, что клещ переживает какую-то мучительную внутреннюю борьбу. Будто раздираемый непреодолимыми противоречиями, он покачнулся, прополз немного по стволу, едва не сорвавшись вниз, и, так и не решившись ни на что, замер. — Понимаете, Дима, при других обстоятельствах я непременно пошел бы с вами. Но у меня семья. Жена приболела. Защитить некому. Дети совсем от рук отбились. Позавчера, говорят, всей колонией искали младшего. Думали уже, его муравьи утащили. Нет! Сбежал Северный полюс открывать. Но, может быть…

— Да что ты, — сказал Иванов. — И не думай. Я все понимаю. — Махнул клещу рукой. Клещ издал какой-то странный писк и закрыл глаза передними лапами.

Иванов прошагал весь зеленый оазис, не оглядываясь. Он хотел заменить воду, набранную впрок в Шакальих воротах, на травяной настой местных ключей, но передумал. Серая степь унылым ковром расстелилась у него под ногами. Стрелка курсографа, покачнувшись, легла на отметку «Север». Впереди был долгий путь, от которого Иванов не ждал ничего, кроме неприятных приключений и одиночества.

На душе у Иванова было очень скверно.

«Лунного света падает ртуть…»