Читаем Под знаком Тельца (СИ) полностью

   Опираясь рукой о тонкую стенку-перегородку, перед нами стоял тот самый мужчина с рюкзаком, которого я приметила на платформе.

   Детина замотал головой.

   - Тогда будьте так любезны, освободите пространство от вашего астрального и материального присутствия, живо!

   Что-то в его голосе подсказало жертве акселерации: спорить не стоит. Обиженно ворча, парень поспешил ретироваться. Затихшие было ближайшие соседи дождались окончания словесной дуэли и вновь зашумели. Мой спаситель, взглядом испросив разрешения, опустился на освободившееся место.

   - Спасибо вам, - благодарно улыбнулась я, - не надеялась от него избавиться.

   - Ну что вы, - легкая улыбка в ответ, - словесная атака проведена по всем правилам искусства, мое почтение полководцу.

   Улыбался он доброжелательно, но немного скованно, как улыбаются люди, не до конца уверенные в безупречности своих зубов. Так улыбалась я до девятого класса.

   - Надеюсь, дама позволит остаться? Человек, который должен был ехать на этом месте, слезно просил поменяться. Не смог отказать, - пояснил он, опережая вопросы.

   - Оставайтесь, конечно. Надеюсь, у вас нет привычки закидывать на стол ноги.

   Приподняв полку, чтобы запихнуть мешавшийся рюкзак, мой попутчик в недоумении крякнул.

   - Это всё - ваше?!

   Я виновато пожала плечами. О том, как буду выгружать "это всё" завтра утром, старалась не думать. Мужчина, отдать ему должное, отнесся к проблеме философски и просто-напросто забросил поклажу на пустующее боковое место.

   - Будем знакомы. Евгений Бенедиктович, можно просто Женя.

   - Вера.

   Я пожала твердую сухую ладонь и, наконец, смогла рассмотреть нового знакомого. Чуть старше, чем мне показалось в начале, лет тридцать восемь - сорок. Невысокий, довольно плотный, он был одет в простую рубашку цвета хаки и потертые джинсы. Темно-русые волосы аккуратно подстрижены, на слегка впалых щеках ни намека на щетину, тонкий нос с легкой горбинкой. Зеленовато-карие глаза смотрели спокойно и изучающе. Его лицо, чрезвычайно подвижное, могло показаться красивым, если бы не заметная синева под глазами и общий изможденный вид.

   Мы разговорились. Точнее, говорила в основном я, а Евгений Бенедиктович слушал, время от времени вставляя уместные замечания. О себе рассказывал скупо; мне удалось выудить, что он брал двухнедельный отпуск, чтобы навестить живущих в столице родственников, и теперь возвращается обратно.

   - Родителей?

   - Детей. Рейч там с ними одна, меня не может не мучить совесть.

   - Рейч - это ваша жена? - задала я поразительный по своей бестактности вопрос.

   - Не совсем. Рейчел родом из Соединенных Штатов, - пояснил он в ответ на недоуменный взгляд, - за все это время она так и не удосужилась сменить гражданство. Мы прожили вместе около трех лет, а когда я предложил расписаться, рогом уперлись сразу двое: московский ЗАГС и сама Рейчел.

   - А она-то почему?! Извините, что спрашиваю...

   - Ничего страшного. Не вижу смысла скрывать: ее мотивы до сих пор мне непонятны. Списал бы на особенности женской психологии, но... - попутчик весело расхохотался. - Короче, трое наших детей получили фамилию Эддисон, а я - от ворот поворот с пожеланием удачи в личной жизни. Лихо, да?

   Еще бы! При всем богатстве воображения я не сумела представить женщину, добровольно отказавшуюся от брака в погоне за статусом матери-одиночки. Погодите-ка...

   - Дети - тройняшки, - сработал на опережение Евгений. - Два мальчика и девочка, Петер, Макс и Астрид. Хотя их мамаша обожает повторять, что "это не дети, а сволочи", расставаться с ними не спешит и просто воет от счастья.

   Мда, в моем понимании, если матери трех гиперактивных деток и есть от чего выть, то счастье в списках причин идет одним из конечных пунктов.

   Разговор как-то незаметно перетек на меня. Отвечать старалась предельно честно, но без углубления в подробности личной жизни.

   - Значит, - подвел итог Бенедиктович, - вы возвращаетесь домой, чтобы трудиться на благо отечественного здравоохранения? Похвально, похвально. И прославиться наверняка мечтаете?

   - Было бы неплохо, - засмеялась я, - но в славе как таковой не так уж много практической пользы. Хочется просто помогать людям.

   - "Чип и Дейл спешат на помощь", - скептически хмыкнул собеседник. - Открою секрет, друг мой Вера: бескорыстие и донкихотство проходят, как осенний грипп, а романтика вытирается за первые полгода, оставляя взамен зарплату, больше похожую на сдачу, да нескончаемый поток больных. Поверьте моему практическому опыту.

   - Вы тоже врач? - я не пыталась скрыть удивления. На врача он как-то не тянул.

   - Стоматолог. Официально - сотрудник госучреждения, неофициально - занимаюсь частной практикой. Как и вы, я посвятил себя искусству зуболечения по велению души и с тех пор нередко раскаиваюсь.

   - Почему?

   - Шанс на удобную нишу в строительном бизнесе я благополучно прос... прошляпил. Юношеский максимализм, будь он неладен! Хотя, - задумчиво протянул попутчик, хрустя пальцами, - оно, наверное, к лучшему.

   Какое-то время Евгений Бенедиктович молча смотрел в окно, где поля и мелколесья, едва различимые в вечернем полумраке, а потом вдруг поинтересовался: